– Не сдохнешь! Ты всю жизнь кровь народную пил. Когда пацаны да бабы в тылу за станками стояли, ты где был? На малине пил-жрал, проедал наворованное? Или на шконке в лагере пайку требовал или у слабых отбирал? Заткнись! А то разозлишь, в сердцах пристрелить могу. Вон подельник твой уже с апостолом Петром встретился, отчет держит, что полезного для людей сделал.
– Неверующий он был.
Вдвоем осмотрели «эмку». В багажнике и на заднем сиденье явно ворованные вещи – пальто, куртки, все с ценниками. Обувь в коробках, два мешка продуктов – консервы, печенье, конфеты, ну и бутылки водки, куда же уркам без беленькой?
Вдвоем с Николаем быстро поставили запасное колесо.
– Давай сначала их в больницу сдадим. Пока врачи помощь оказывать будут, я в отдел смотаюсь. К раненым надо патрульного приставить, чтобы не сбежали субчики, да в прокуратуру и судмедэксперту отзвонюсь.
Помогли раненым в машину сесть. Оба делали вид, что едва не при смерти. Андрей у бандитов ремни из брюк вытащил, руки связал. Так ехать спокойнее. Впереди ехал Феклистов, за ним Андрей. Добрались до больницы. Николай Иванович в приемный покой сбегал, позвал санитаров с носилками.
– Ты тут присмотри, пока милиционера привезу.
– Минутку! Пусть врачи тебя сначала осмотрят и перевяжут.
У Николая рукав рубашки в крови, а под кожаной курткой не видно было. Пуля по касательной прошла, кость не задела. Хирург пару швов наложил, перевязку сделал, противостолбнячную сыворотку ввел.
– Завтра на перевязку.
– Жуликов моих посмотри, доктор. Мне они живыми-здоровыми нужны. Допросить хотя бы.
Николай Иванович поднял со стула куртку, сунул палец в пулевое отверстие.
– Долго жить буду. Несколько сантиметров левее, и в грудь бы угодил.
Натянул куртку и уехал. Пока хирург занимался ранеными бандитами, Андрей осмотрел машину. Для начала записал номера. Надо будет потом через ОРУД, отдел регулировки уличного движения, узнать, кому принадлежит машина. Вполне вероятно – угнали, замок зажигания примитивный, хоть расплющи гвоздь и им заводи.
Потом осмотрел корпус машины, обнаружил пулевое отверстие. Думал – промахнулся, а пуля в железо ударила, пробила. Через полчаса прикатил на мотоцикле с милиционером Феклистов.
– Головой за раненых бандитов отвечаешь. Помрут – не твоя печаль. Кроме медиков, к ним никого не подпускай.
– Слушаюсь.
– Андрей, придется тебе снова пошоферить. Прокурорские уже выехали, у посадки остановятся.
Феклистов снова поехал впереди, на «М-1» за ним Андрей. Прокурорский следователь и оба эксперта были тут. Феклистов, за ним Андрей, а замыкал маленькую колонну «Опель-кадет» прокуратуры. Остановились у трупа.
– Рассказывай, Николай Иванович, как было.
Феклистов все рассказал. Пока эксперты осматривали тело, Андрей передал им оба пистолета бандитов. Следователь поинтересовался:
– Опись найденного в машине сделали?
Феклистов возмутился:
– Петр Федотыч! Когда бы мы успели?
– Пойдем вместе.
– В Николаевку нам надо. Место преступления осмотреть, со свидетелями поговорить.
– А вам сейчас опись составим, тогда в Николаевку покатим. Изъятое под роспись вернем. Милиции и прокуратуре плюс, все по горячим следам разыскано и возвращено.
С переписью быстро не получилось. Если пальто, куртки, обувь за десять минут описали, то с продуктами возились час. На бумагу каждую банку записать, каждую бутылку. Закончили одновременно с экспертами.
– Вы кто-нибудь езжайте в Балашиху за труповозкой, а я с угро в Николаевку.
До деревни ехать километров восемь. Напрямик ближе, а дороги нет, пришлось крюк делать.
На крыльце магазина продавщица оборону держит, вокруг – многочисленная группа селян.
– Не будет магазин работать, граждане! – кричит она. – Ограбили райпо. А милиции все нет и нет.
– Как нет, мы здесь. Чего кричишь, Клавдиевна?
– Так вызвала когда? На лошадях бы уже успели! А они вона – на машине и мотоциклетке!
– Не шутите, гражданочка. – Следователь прокуратуры поднялся на крыльцо, повернулся к селянам. – Доблестная советская милиция под руководством прокуратуры воров и грабителей уже задержала. Начальник уголовного розыска был ранен в руку, но долг выполнил. Похищенное изъято и находится в машине. Сейчас передадим по описи, магазин будет работать завтра. Расходимся, товарищи.
Следователь сорвал аплодисменты. Селяне удивлялись. Место разбоя милиция не осмотрела, а похищенное вернула. Чудеса! Следователь и оперативники носили из машины мешки и вещи на крыльцо магазина. Граждане стали расходиться, обсуждая услышанное. У продавщицы лицо недовольное. Бестия тертая, под шумок явно хотела списать товаров больше.
Акт передачи похищенного написали, под роспись продавщицы и следователя. Когда закончили с бумагами, направились в Балашиху. Следователя у прокуратуры высадили, на соседней улице от райотдела милиции.
– Андрей, бери протокол допроса, бумагу, едем в больницу. Допросить надо. Кто навел, подельники, чья машина.
– В ОРУД заехать надо.
– Давай в ОРУД, раненые уже не убегут.
Номер на машине оказался поддельный. Не выдавался такой ни в Москве, ни в области.
Раненые располагались в разных палатах, как просил хирурга Феклистов, для того, чтобы бандиты не могли сговориться. Понятно, всю вину будут сваливать на убитого. Вроде он вожак, главарь, втянул их в преступную деятельность.
В коридоре больницы Николай Иванович распорядился:
– Ты допрашивай своего, а я того, что к машине полз. Потом поделимся в коридоре мнениями и поменяемся.
– Хочешь сыграть в доброго и злого следователя?
– Догадливый. Я буду злым.
– Идет.
В ходе допроса выяснили установочные данные, судимости. Машина в самом деле оказалась угнана в Смоленской области еще полгода назад. Подделали документы, изготовили фальшивый номерной знак. Нападение на магазин в Николаевке было не первым делом. Андрею удалось выяснить, где жили преступники, узнать о двух эпизодах.
Встретились с Феклистовым в коридоре. Тому похвастать особо было нечем. Кроме фамилии, задержанный бандит не сказал ничего. Да и неизвестно, настоящая ли это фамилия. Андрей понял, что предстоит работа в архиве – изучать старые уголовные дела подследственных. Как только состояние их позволит, задержанных переведут в следственный изолятор. Теперь Андрей допрашивал того, что стрелял в него.
– Молчать будешь? Надо было тебя еще в лесу грохнуть.
– Не гони волну, гражданин начальник! – ощерился раненый. – Если у тебя есть что предъявить – выкладывай. А сам на себя наговаривать не буду. Зачем мне срок?
– На тебе уже две статьи, как минимум, есть. Незаконное владение оружием и сопротивление органам милиции.
– И че?
– В больнице подлечат тебя, повезут в СИЗО.
– И че?
– А конвоировать буду я. И застрелю при попытке к бегству.
– Что я – дурак, чтобы бежать? Срок-то небольшой светит.
– Блатата в Москве знакомая есть?
– А как же? Лучшие кореша.
– Про опера, которого Стрелком зовут в уголовной среде, слышал?
– Краем уха, – скривился раненый.
– Стрелок – это я. И убью любую мразь не задумываясь. Так что жить тебе осталось только до перевода в СИЗО. Хирург сказал – рана не опасная для жизни. Через неделю светит тебе шконка, а не отдельная палата.
Убивать его Андрей не собирался, сам за то в лагерь попадет. Но надавить морально на психику вполне можно. Тем более бандит знал, что в него стрелял Андрей, уже подсознательно боялся.
– Гонишь, начальник!
Но голос у бандита изменился, форсу поубавилось. Про Стрелка говорили – бешеный и упорный.
– Тогда у медсестричек зеленку попроси, лоб намазать.
– Погоди, начальник. Договоримся.
Голос бандита хриплым стал.
– Пиши.
Много рассказал бандит. Андрею приходилось его останавливать.
– Не так быстро. Писать не успеваю.
Бандит, фамилия которого была Трегубов, рассказал о грабежах, в которых участвовал. Мелькнула кличка еще одного, с которым общался убитый в посадке.
