гудит, как перед грозой.
– Пройдет. – Я прижалась к его плечу. – Вспомните – пройдет, потерпите немного.
– Я и терплю… Гляди!
Грегори замер. Мы были недалеко от пруда, и можно было различить сквозь прозрачные уже ветви, как с воды поднимается большая белая птица, а за ней другие, поменьше.
– Лебеди улетают, – произнес Грегори. – Слышишь?
Лебеди сделали круг над прудом, и маленький клин потянулся в сторону озера, где собирались птичьи стаи перед отлетом на юг.
– Они вернутся, – уверенно сказала я. – Лебеди всегда возвращаются туда, где впервые свили гнездо.
– А еще они выбирают пару на всю жизнь, – добавил Грегори. – Раз и навсегда, до тех пор пока смерть не разлучит их, и только тогда оставшийся в одиночестве лебедь может найти себе другую пару… Пообещай мне, Триша, что, когда я умру, ты не станешь долго ждать, а выйдешь замуж, и…
– И, кажется, вы мало получили оплеух, Грегори Норвуд, – процедила я. – Что это вы вдруг впали в сентиментальность? Умереть спокойно я вам не дам, и не надейтесь! И идемте домой, холодно уже!
Он только улыбнулся, привычно подхватил меня на руки и понес к дому. Я обнимала его, и все было как обычно, вот только мне послышался смешок неподалеку… Знакомый холодный смешок…
– Что такое, Триша? – окликнул Грегори, когда я напряглась в его руках.
– Ничего, почудилось что-то, – ответила я. – Птица крикнула, наверно.
Он ничего не ответил, просто прижал к себе еще крепче и зашагал быстрее.
Глава 24
Тем вечером меня так клонило в сон, что я едва добралась до своей кровати. Грегори хотел увлечь меня к себе, но я сказала: если ему так нравятся бесчувственные тела, то пусть купит себе куклу. Вот когда отосплюсь, дело другое, сама приду… Он выругался, засмеялся, но возражать не стал.
Сон был странный, тяжелый, словно на меня свалилась толстенная перина, под которой нечем дышать и ничего не слышно…
Я судорожно вздохнула и села на кровати, прижимая к груди мешочек с травами и кинжал – я давно сделала для него простенькие ножны, чтобы не порезаться.
Во дворе что-то происходило – метался свет факела, раздавались голоса, а еще истошно ржали лошади.
Бросившись к окну, я увидела, как слуга тщетно пытается унять взбесившихся коней, но куда там! Джонни, встав на дыбы, бил передними ногами, а попасть под его копыта я бы врагу не пожелала! Бонни же лягался и волчком вертелся на месте, не подпуская к себе мечущегося конюха. Остальные, запертые в конюшне, заразившись настроем пегих, устроили тарарам – слышалось ржание, удары, треск досок…
– Кто выпустил коней? – раздался зычный голос Грегори, и я увидела его, в одной рубашке нараспашку – он словно бы вовсе не мерз, хотя ночь выдалась холодная.
Я приоткрыла окно, чтобы лучше слышать, и поежилась – такой стужей потянуло снаружи.
– Так госпожа приказала, – ответил Кензи, а это оказался именно он, – а они как с ума посходили!
– Ну! Ну!.. – Грегори бесстрашно метнулся под копыта Джонни и, поймав его за узду, заставил опуститься на все четыре ноги. Конь храпел и вздрагивал, косил налитым кровью глазом – мне хорошо было видно в свете факелов. – Ты что это разошелся, милый? А ну иди в конюшню, иди, иди…
Он хлопнул жеребца по крупу, и тот послушно порысил в распахнутые ворота.
– А ты что устроил? – спросил Грегори у Бонни, который уже унялся сам и подошел к нему, чуть ли не виляя хвостом, как собака. – Иди-ка с братцем, да угомони остальных!
Сперва мне показалось, что он сказал это слуге, но нет, он явно обращался к пегим. Должно быть, хозяин Норвуда в самом деле вспомнил, как разговаривать не только с деревьями, но и со зверями!
– Скор-рее… – мурлыкнула Чернушка, появившись из угла, и я чуть не взвизгнула. – Тор-ропись…
«Сегодня же та самая ночь! – похолодев, поняла я. – Сегодня откроются врата Зимы, а значит… Значит, фея должна закончить свое дело до полуночи, иначе ей придется ждать до весны!»
Я быстро оделась, прислушиваясь к происходящему снаружи.
– Где остальные? – спрашивал Грегори.
– Да спят, как убитые, господин! – отвечал Кензи недоуменно. – Я и толкал, и пинал – спят! А вроде всего по кружечке эля пропустили… Я-то вот на ногах, а они… Собирались же праздновать!
– А тебе зачем понадобились лошади среди ночи? – произнес тот, явно обращаясь к кому-то другому. – Что за шутки? Сперва ты отправляешься спать, потом засыпают слуги… Снова твои травы?
Я опять выглянула в окно и смогла разглядеть женский силуэт.
– Я объясню, – выговорила она моим голосом. – Но сначала, прошу, выслушай меня…
– Идем! – рыкнул Грегори и поволок ее за собой.
«Вот и началось, – подумала я, чувствуя, как холодеет внутри, и одной рукой стиснула кинжал, а другую положила на кошачью спину – Чернушка вилась рядом, на подоконнике. – Что же делать?»
– Кензи! Эй, Кензи! – окликнула я, распахнув окно и свесившись через подоконник.
– Госпожа? Что вам неймется? – мрачно спросил он, запирая конюшню.
– Кензи, зачем я приказала тебе вывести коней?
– Как зачем? Уезжать собрались… А мое какое дело? Приказали и приказали… Спокойной ночи!
Он ушел в дом, а я только усмехнулась: я так и думала! Кензи не из здешних, и кто бы ни усыпил всю усадьбу, на него это не подействовало. А Джонни с Бонни, как я и рассчитывала, взбесились, когда самозванка подошла к ним поближе…
«Спасибо, старые деревья», – подумала я и вслед за Чернушкой выскользнула из комнаты.
За дверями покоев Грегори раздавались голоса.
– Я спрашиваю, куда это ты собралась среди ночи? Да еще такой ночи!
– Так нужно, пойми! – убеждал мой голос. – Я не могу рассказать тебе заранее, это должна сделать я одна и именно сегодня, и для этого мне нужно было поехать… в одно место в лесу.
– А почему лошади не признали хозяйку? И зачем тебе понадобились оба коня? Ты умеешь ездить верхом, я знаю, и весьма лихо! И в какое это такое место в лесу ты собралась проехать в коляске?
– Есть такие дороги, – шепотом произнесла она, – которые открываются не каждую ночь…
– Я догадывался, что ты ведьма… – когда в голосе Грегори звучали такие нотки, спрятаться хотелось даже неповинным и непричастным, потому что в гневе он мог покарать любого, кто попадется под руку. А что проку в запоздалом раскаянии хозяина Норвуда, если он тебя невзначай покалечит? – Эти твои заговоры, якобы деревенские напевы, отвары невесть из какой белены с мухоморами…
– Я не… – попыталась было сказать она, но Грегори перебил:
– Ты лгала
