Ирка промолчала. Ее тоже колотило чуть-чуть — то ли от холода, то ли от волнения. В разных книгах после такого — пальбы по живым людям — полагалось задаваться высокими материями, переживать, страдать и самоедствовать. Но Ирина думала совсем о другом — те, по кому она стреляла — частью удрали. И это было печально, потому что вылезать к машинам — значило подставляться уже под выстрелы удравших, а воспоминания о раненом муже как-то не воодушевляли. Очень не хотелось валяться простреленной на этом дурацком поле. Сидеть на холмике — пока безопасно, но замерзнешь. Тихонько смотаться — значит отдать обе машины удравшим — и не факт, что это потом не рыгнется.
— Чего молчишь-то? Ждешь, чтобы они удрали подальше?
— А думаешь — удрали? — с некоторой надеждой в голосе спросила Ирина.
— Некуда им. Без машин-то. Думаю, выжидают — что дальше будет. Могут, конечно, по лесу — в деревню сразу выбираться, тоже вариант. За час — другой доберутся. Если не ранены, конечно.
— Надо их как следует напугать! — решительно сказала Ирка.
— И как ты предлагаешь это сделать? — с некоторым сарказмом уточнила напарница.
Тут ответить было сложно.
Оттарабанить несколькими очередями в лес последний диск? Так видно будет, что пулеметчик лепит в белый свет как в копеечку. Да и жалко впустую патроны жечь, еще пригодятся.
Посуетиться, пошуметь? Ну да, женские голоса — они конечно напугают. Держи карман шире.
Можно вообще-то тихо-тихо красться по лесу, выйти во фланг уцелевшим и героически перестрелять их в упор. Но Ирка прекрасно понимала, что она не литературный герой, не Бешеная и не Лара Крофт и потому, скорее всего, это ее подловят. Валяться простреленной в лесу тоже не хотелось.
Тягучий вой из джипа, давивший на нервы, сменился отчаянным визгом, таким, которым визжат последний раз в жизни. Резануло по ушам и нервам — затихло.
— Вот, дождались. Ты кого-то хорошо продырявила в джипе. И этот кто-то превратился в упыря и заел недобитую бабенку. Вроде по визгу, это Мэри-Сью.
— Ты о чем — повернула голову Ирка.
— Да одна из ихних девок была такая вся на понтах, гонористая дура, кликуха у нее была Мэри-Сью. Дружки еенные так ее обзывали. Она бесилась, на нас потом вымещала, сука крашеная.
Верка перестала озираться на шуршащий под ветром бурьян, опять взялась за бинокль.
— Точно, превращаются! Тот, кто из дверцы вывалился, там так и лежал кулем — а сейчас встал и стоит. По куртке — ихний дизайнер.
— Ага. Трое значит в минусах. Уже легче.
— Знаешь, мне кажется — их целых двое осталось. На списание мне думается — пятеро пошло. Что делать будем? Надумала, как их отпугнуть?
Ирка не могла признаться, что в голову ничего не приходит. Потому ответила вопросом на вопрос: «А ты?»
— Есть идея! Смотри!
И замерзшая напарница вытянула из кармана тощего рюкзачка три длинных цилиндрика — наполовину из тонкой жести, наполовину картонные.
— Это что?
— Это — сигнальные ракеты. Вот тут снизу колпачок отвинчиваешь — вываливается веревочка — дергаешь, и ракета вылетает.
— А нам-то это что даст?
— Так эти — которые в лесу — увидят, что тут какие-то злые люди — из пулемета стреляют, ракеты пускают — и сдрейфят. Они не герои, что есть — молодцы против овцы.
— Ракеты откуда? — подозрительно осведомилась Ирка.
— У самогонщика местного нашла. Когда они самогон варили, поленья таскала — в дровах и увидела. А как пользовать — на них написано.
— Тогда так. Ты сейчас пригнувшись убегаешь метров за двести туда, назад. Пускаешь ракету. Я отсюда — другую. А ты еще отбеги — и давай третью.
— Зачем бегать-то?
— Ну не отсюда же все пулять. А так вроде бы народ тут в трех местах сидит. Может все с пулеметами.
— А что, вполне. Достаточно идиотское представление, чтоб сработало.
Шмыгнув еще раз носом, Верка тихонько свалила в темноту. Посматривая по сторонам, Ирка как могла, ознакомилась с девайсом. Вроде бы все достаточно просто.
Ждать пришлось долго, Ирка уже забеспокоилась, вертясь на коврике, когда, наконец, далеко сзади бахнуло и красная ракета, рассыпая шлейф искр, достаточно косо взлетела в небо. Ирка завозилась, потом вовремя вспомнила, что ракету надо направлять вверх, мысленно перекрестилась и дернула со всей силы за веревку, так что чуть не вырвала цилиндр у себя из ладони, но удержала. Грохнуло, красный свет озарил поле, кромку леса, заметались тени, потом угомонились, поплыли, как положено. Немного погодя третья ракета взметнулась неожиданно далеко — ближе к деревне, на дороге, наверное.
Смотрелось это как-то внушительно, и Ирка повеселела.
Шмыганье носом было слышно раньше, чем шаги.
— Чего не окликаешь-то? — удивилась напарница, сильно запыхавшаяся, видно бежала бегом.
— Ты фырчишь так, что тебя за версту слыхать.
— Честно?
— Стопудово!
— Надо же… ну что, пошли?
— Сейчас. Слушай, а ты вообще стреляла когда — нибудь? С ружьем справишься?
— Наверное. Знаю, что за эти крючки надо дернуть.
— Ты на меня-то не направляй, стволы убери в сторону. Целиться умеешь?
— Ирэн, все равно ты меня сейчас не обучишь. Пошли, а?
— Погоди, торопыга. Мы ж от леса видны будем хорошо, фары, подфарники — и мы как на витрине.
— А можно фары побить на фиг. Вжарить из этого ружья — и все.
Бухгалтерша с некоторым уважением показала на стоящий в охотничьей стойке пулемет.
Минутку Ирка думала на эту тему, и вообще-то ей показалось соблазнительным такое предложение. Но жаба одолела — еще продырявишь джип наповал, грустно будет. Нет, придется рискнуть.
— Слушай, Верк, ты машину водить умеешь?
— Неа.
Тоже хорошо. Значит и стрельчиха одна и водительница — тоже одна. «Я и пела и плясала и билеты продавала!» — невесело подумала про себя Ирина.
— Ладно, пошли. Только все же насчет ружья — слушай, что скажу и запомни.
Минут пять ушло на лекцию. Впрочем, уверенности в том, что напарница, сильно уже окоченевшая, хоть что-то запомнила, у Ирки не возникло. Горе луковое, а не напарница. Хорошо хоть слушается и не выпендривается каждую минуту. И то хлеб.
Вплотную к стоящим машинам подходить не стали, присели чуть в сторонке, огляделись. Ирка смогла рассмотреть цепочки следов, ведущие к лесу. Две — точно, но вроде бы и третья есть — не понятно в темнотище — это там следы, или борозда, а может и следы, да не человечьи.
— Слушай. Даже если они живые и сидят на опушке леса — нам-то что за дело? Ты ж сказала, что у них ружья не дальнобойные.
— Да в основном-то оно так. Только вот у одного карабин был серьезный. Ты вообще их оружие разглядывала?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
