обрадовали Багула и Асиста, но пока он размышлял, он начал расхаживать взад и вперед. Он рад тому, что племена луканцев будут разделены и в конце концов войдут в союз. Однако его беспокоит, что столь радикальные действия вызовут недовольство вождей этих мелких племен, что не будет благоприятствовать проникновению Теонии в северные области Лукании в будущем, поэтому ему следует быть осторожным: «Но прежде чем сделать это, после того как мы вернемся в Турий, я сначала отпущу твоего отца и Гемона в Нерулум, чтобы проверить отношение вождей этих племен и попытаться убедить их. Таким образом, выделение земли этим воинам может быть отложено…».
Багул и Асистес согласились.
«Если часть солдат третьего легиона также поселится здесь, то обучение и сбор всего легиона будет очень хлопотным в будущем!». — В это время Иероним выступил с возражением.
Давос улыбнулся и сказал: «Не только третий легион, но и первый и второй легионы, многие из их солдат поселятся в Апрустуме и Кримисе. Кто сказал нам, что мы так быстро завоюем столько земли? С таким количеством земли, если мы не раздадим ее гражданам, подготовительным гражданам и зарегистрированным вольноотпущенникам, которые добились успехов в этой войне, то эта земля останется незанятой для врага! Боюсь, что после распределения земли у нас будет больше трех легионов… Филесий (военный чиновник), Рафиас (чиновник по переписи), Беркс (чиновник по сельскому хозяйству) и ты Капус, Дракос и старший центурион будут отвечать за разработку подходящего плана для конкретного личного обустройства и организации».
Иероним неохотно согласился, в то время как Багул и Асистес были немного взволнованы, потому что расширение армии означает, что у них есть шанс стать легатами.
В этот момент Давос вдруг осознал, что меньше чем за год после их прибытия в Турию они пережили четыре войны, и в условиях последовательных побед земля, население и армия увеличивались так быстро! И подумали они, что, возможно, настало время остановиться и сначала объединить союз.
«А, разве это не Аристократ?».,— неожиданно сказал Изам.
Они посмотрели вниз под городскую стену и увидели, что Аристократ проходит через ров и собирается постучать в ворота.
Уже стемнело, а Аристократ все еще прибежал на поиски, точно есть что-то важное! Подумав об этом, Давос поспешно спустился по городской стене.
Как только Давос подошел к городским воротам, Аристократ уже вошел в город. Увидев Давоса, он хоть и устал, но все же улыбнулся и сказал: «Архонт Давос, сегодня я получил письмо из Турии! Поздравляю, ваша жена вчера утром родила мальчика!».
Давос ликовал от волнения, он попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но его волнение не ослабевало: «Сын! У меня теперь есть сын! Мой собственный сын!». — Давос резко ударил Иеронима, который был рядом с ним, и взволнованно крикнул.
«Поздравляю, Архонт! Это благословение Геры!». — Иероним, Багул, Асистес и остальные, включая солдат, которые были рядом и слышали это, все поздравляли его.
Давос усмехнулся и тепло обнял их, чтобы выразить свою радость. В то же время он поддразнил их, что они должны усердно трудиться и не слишком отставать от него.
Затем он задумал взять эскорт для возвращения в Кримису и, быстро уладив все дела, ночью поспешить обратно в Турию. Однако его остановили Иероним и остальные, и даже заставили Давоса против его воли остаться на ночь в Апрустуме. Ведь когда он отправится в путь, уже стемнеет, и ему придется пересекать горные дороги и реки, а война только что закончилась. Если бы произошел несчастный случай, они не смогли бы объяснить его жителям Теонии.
***
На следующий день Чейристойя только что закончила кормить ребенка и заснула.
Азуна держала ребенка на руках и грелась на солнышке во дворе, потом она заметила, что ребенок покакал, поэтому ей пришлось вернуться во внешнюю комнату спальни, обмыть его теплой водой и надеть новый полотняный подгузник, а затем велела другим рабыням постирать грязную одежду.
После этого она положила ребенка обратно в кроватку рядом с кроватью и стала ему петь. Постепенно малыш закрыл глаза, и тогда Азуна воспользовалась свободным временем и прилегла рядом с кроватью, чтобы вздремнуть. В оцепенении она почувствовала, как кто-то похлопал ее по плечу: «Азуне».
Азуна тут же проснулась, огляделась и не могла поверить, кого она видит: «Господин, вы вернулись!».
Давос сделал жест тишины и спросил низким голосом: «Как там Хейристоя?».
«Герпус сказал, что она и ребенок здоровы, но леди нужно некоторое время позаботиться о себе. Сейчас госпожа спит в спальне». — Азуна прошептала: «Господин, подойдите и посмотрите, какой милый маленький мальчик».
Давос прокрался вперед и с волнением и любопытством внимательно посмотрел на своего сына. На самом деле, ребенок, которому было всего несколько дней от роду, не был по-настоящему милым из-за своей красной и морщинистой кожи. Но Давос был так очарован, что не мог удержаться, чтобы не протянуть палец и осторожно не коснуться красного личика младенца.
Спящий ребенок, казалось, почувствовал зуд и почесал лицо своей маленькой ручонкой.
Давосу это показалось забавным, и он снова пощупал его.
Когда ребенок снова почесал лицо, он открыл свои большие и ярко-синие глаза, и тогда отец и сын пристально посмотрели друг на друга, затем ребенок скривил рот и громко заплакал.
Будь то в прошлой или в нынешней жизни, Давос впервые стал отцом. Поэтому у него не было опыта, как справиться с нынешней ситуацией, и он был в растерянности.
Тогда Азуна взяла ребенка и попыталась успокоить его.
«Азуна, он снова голоден?». — раздался из спальни мягкий голос Хейристои.
«Он не голоден, госпожа, просто хозяин вернулся!». — взволнованно сказала Азуна.
«Ах!». — удивленно воскликнула она.
Затем Давос быстро прошел в спальню и увидел лежащую на кровати жену, которая была немного уставшей, но цвет лица у нее был неплохой.
«Ты вернулся!». — В ее глазах была радость.
«Я вернулся!». — Давос сел на край кровати, затем наклонился и поцеловал её.
Хейристоя приподнялась и прижалась к Давосу, со счастливым выражением лица: «Ты видел нашего ребенка?».
***
Глава 226
«Да, я видел его. Он такой же красивый, прямо как ты».
«Я еще не дала ему имя, потому что ждала, когда ты вернешься».
На обратном пути Давос уже думал об имени своего ребенка. Он положил руку на плечо жены, а другой рукой обхватил подбородок. Он задумался, а затем сказал: «Помню, в первый раз я
