глазах и тронул пятками коня. Лясар, недовольно вскидывая голову, нервно переступал ногами по песку. Айюб шел следом за Ясмином, поглядывая по сторонам.
Омега сел в крайнюю машину и ловко развернулся, чтобы следовать за мужем. Движение машин приспосабливали к движению коня, то ускоряясь, то замедляясь. Вскоре один багги рванул в город, чтобы предупредить, что они возвращаются. Салах, то гнал коня галопом, то придерживал его. Когда конь переходил на шаг, Ясмин ехал вровень с жеребцом, любуясь тем, как гармонично смотрится верхом на коне муж с ребенком, сидящим впереди.
Когда они доехали до брошенной машины, то из одного багги, где ехали двое альф, вышел один воин. Он завел брошенную машину и присоедился к каравану, едущему домой. Ветер почти стих, когда они были уже на середине пути. Но едва вдали показались стены города, как песчинки опять ускорили свой бег. К тому времени Лясар, завидев стены родного города, с радостным ржанием рванул к ним. Похоже, ему очень хотелось оказаться в родном стойле подальше от жалящего песка.
В город Салах въезжал первым. Несмотря на непогоду, на улицах было много народа. Люди выбегали из лавок и домов, радостно приветствуя Салаха с ребенком, как будто они были победителями. Ясмин не сразу понял, в чем причина такого веселья, но потом вспомнил, что Котенок, который теперь уже настоящий Тигренок, промчался на рассвете на жеребце отца по городу. И это, конечно, видели, если не все, то многие. Горожане были свидетелями того, как альфы собирались на поиски пропавшего ребенка. А приехавшие студенты наверняка рассказали, как Салах переживал перед самым приземлением. Конечно, теперь все радовались, что всё обошлось!
Когда они доехали до дворца, то за воротами их уже дожидалась целая делегация омег и взволнованных слуг. Пока багги парковались у входа, пока Салах спрыгивал с Лясара, их уже окружила толпа. Ясмин выхватил, наконец, сына из рук Салаха и сказал, что малыша надо срочно отмыть от песка и покормить. Время обеда прошло, а ребенок до сих пор голодный! Слуги стали метаться, кто на кухню, кто в комнату.
Пока Салах отводил Лясара в стойло, Ясмин прошествовал в хаммам. Все тело и лицо чесалось от мелкого песка, который был везде! Он крикнул Азизу, чтобы тот принес в хамам чистую одежду, а сам стал быстро раздеваться. Тигренок, чувствуя раздражение оми, помалкивал. В хамам сразу просочились жада и Амин. Амин попытался умничать, но Ясмин на него так глянул, что тот заткнулся без возражений. Амин с жада присели на скамейке и приготовились слушать, что расскажет Ясмин. Но тот, чувствуя их нетерпение, продолжал молча мыть сына. Отмыв его от песка , он посадил ребенка в таз с водой, а потом позволил банщицам отмыть себя от вездесущего песка.
- Я тепей Тигенок! - гордо сообщил альфочка.
Жада радостно захлопал в ладоши и пальчиком приподнял челюсть Амину.
- Да уж, - проворчал Ясмин, вспоминая, как Салах и Тигренок ехали на жеребце. - Точная копия отца! Такой же башибузук*!
- Ой, - Амин прикрыл ладошкой рот. - Но ведь башибузук означает разбойник!
- Безобразник! - нахмурился Ясмин. - Испугал оми!
- Я хоёсий! - Тигренок недовольно выдвинул вперед челюсть и шлепнул ручкой по воде. - Ты сам казай, сьто бойсе не будись обимать, а отей спьятайся! Я посёй его искать! Я пьёсёй к Ясай, онь казай искать! Мы искаи, искаи и насли! Потом ты пьиехай! Отей казай, сьто низя гуять оному! Тойко с айфой! А то о-ми пьякай!
- Как интересно! - жада присел около таза с ребенком. - Ты такой храбрый, не испугался Лясара!
Альфочка в тазу подумал немного, а потом довольно махнул головой и залился счастливым смехом. Банщицы подошли к ребенку и стали его нахваливать, какой он храбрый и замечательный.
- Жада, вы мне испортите сына, - Ясмин вытирался полотенцем и вдруг покачнулся. Все тело будто жаром обдало, даже в голове помутилось на мгновенье.
- О- о! - жада подхватил Ясмина под локоть. - У кого-то течка началась! Как вовремя!
- Ох! - только и смог выдавить из себя Ясмин. - Как же быть с Ко.. Тигренком? Он привык спать в своей кроватке.
- Не переживай! - жада довольно ухмыльнулся. - Теперь, я понимаю, о чем он говорит, поэтому можешь спокойно оставить его у меня. Поверь, - жада поиграл бровками и многообещающе улыбнулся, - я знаю, как управляться с альфами! Отправляйся к мужу, который ещё немного и вынесет дверь в омежий хаммам. А о Тигренке я позабочусь сам! Я знаю, как разговаривать с альфами, чтобы они забыли обо всем на свете! Иди к Салаху, за Тигренка не переживай!
Ясмин торопливо накинул на влажное тело платье, которое принес Азиз и стал торопливо застегивать пуговицы дрожащими пальцами, ну хотя бы одну из трех! Он остановился в дверях хаммама, пытаясь разобраться с многочисленными застежками, когда дверь приоткрылась, и Салах цапнул своего ненаглядного, как хамелеон мошку! РАЗ! И вот омега уже на руках у альфы, который почти бежал в свою спальню! Хатим увидев, как за ними захлопнулась дверь в спальню, повел носом и, вздохнув, пошел узнавать у жада, можно ли ему поспать пару ночей на половине Амина?
Забежав в комнату, Салах прислонился спиной к закрытой двери. До кровати осталось несколько шагов, но как их сделать, когда омега, будто очнувшись, притянул его голову к себе и, тихо постанывая от предвкушения, начал нежно целовать, будто стесняясь и вспоминая вкус забытого наслаждения. У альфы от такой нежности и кротости ослабли руки, он опустил супруга на ноги, и охнул от удовольствия, чувствуя, как вокруг его шеи сомкнулись руки, нежные и одновременно требовательные, а губы вовлекли в стремительный поцелуй.
Они целовались, как ненормальные, как будто это был последний шанс прикоснуться друг к другу. Отчаянно впиваясь зубами, всасывая губы, языки, чтобы успеть вспомнить сладость и ощутить ее вновь! Прикусывая друг друга почти до крови, до тех пор, пока от зашкаливающего удовольствия не начали дрожать ноги, пока во рту вместе с привкусом крови от прокушенной губы не появилась сладость возбуждения. Оно, как молодое вино, кружит голову. Пальцы альфы запутавшись в волосах, притянули омегу еще ближе. Салах глубоко, нежно вылизывал языком чувствительный рот, словно опасаясь, что омега может отстраниться.
У Ясмина подкашивались ноги от осознания того, настолько потрясающе целовать любимого человека. Чувствовать его желание, его огонь, и сгорать в нем, как фитиль в пламени
