как мы, а с Игорем они вообще на одной волне — друг за другом фразы заканчивают!
— А откуда он взялся? — продолжил я рассматривать новичка в поисках хоть какого-то знака — то ли успокоиться, то ли в набат бить.
— Так из нашей же базы! — торжествующие ткнула мне Аленка в лежащий рядом на столе ноут Дары. — Мы с ним уже давно переписываемся — он из другого города — а позавчера он к нам в университет перевелся, специально на тот же факультет, где и Дара с Игорем. Сказал, что хочет нам прямо помогать, не удаленно. Мы сейчас думаем, что ему доверить — он готов все наши контакты вместо Дары вести, чтобы у нее больше времени для помощи Игорю было.
Я задумался.
И продолжил думать, уйдя к себе в большую комнату.
И потом всю ночь там просидел — благо, Галя привыкла, что я могу до утра со срочной работой засидеться.
Наш общий предводитель сказал, что опасность, скорее всего, придет в совершенно обычном виде — но не исключил возможности простого совпадения.
С одной стороны, встреться мне этот новичок не в сознании Аленки, а где-нибудь на улице, я бы на него даже не глянул.
И у университета нашего очень хорошая репутация — наверняка желающих перевестись в него всегда немало было.
И тесты, предложенные предводителем, для того и создавались, чтобы настоящих единомышленников побыстрее найти.
И среди исполинов, скорее всего, не одни только наши дети испытывают искреннюю привязанность к земле.
С другой стороны, как-то уж очень вовремя этот новичок здесь оказался — когда на земле никого, кроме меня, не осталось.
И в университет он не просто так перевелся — а на точь-в-точь нужный факультет, да еще и, похоже, прямо в группу Дары и Игоря, как будто никакой академразницы не существует.
И стопроцентное соответствие требованиям тестов — это тоже, по статистике, из области совсем не научной фантастики.
А полное совпадение образа мыслей среди намного более узкого круга исполинов — это уже вообще за ее пределами.
Что-то у меня случайное совпадение сравнялось с подозрительным по числу аргументов в их пользу.
Глава 16.21
Ладно, наш общий предводитель оставил мне еще один способ сместить это равновесие в сторону истины. Причем, такой, что — предложи мне его кто-то пару месяцев назад — очень сильно бы этот кто-то об этом пожалел.
Но пару месяцев назад речь не шла об опасности нашим детям.
На следующий день после обеда я отпросился у Сан Саныча и поехал к университету Дары и Игоря. Прямо к концу занятий. Но добравшись до него, я — во избежание всяких неожиданностей — позвонил Даре.
— Слушай, Стасовы красавцы возле вас? — спросил я без всяких предисловий.
— Ну да, — удивленно отозвалась она. — А что?
— Я уже подъехал, — быстро объяснил я. — Мне с ними поговорить нужно.
— Что случилось? — напрягся у нее голос.
— Да ничего, — досадливо цокнул я языком. — У Стаса связь я ними прервалась — он меня попросил узнать, в чем дело. Чтобы не забывали, наверно, что они у него под контролем. Так что вы с Игорем виду не подавайте — не выдайте им меня.
— А может, ты нас потом домой подвезешь? — прыснув, тут же запросила Дара плату за свое содействие.
— Всех? — возмутился я.
— Ну, тебе жалко, что ли? — ответила она мне своим самым обворожительным тоном.
Ладно, если мои подозрения не оправдаются, прокачу мордоворотов Стаса на радостях, а если оправдаются — все равно нужно будет им сообщать об усилении бдительности.
Инвертировавшись, я занял то же место, что и в тот памятный день, когда состоялся наш с детьми откровенный разговор — напротив выхода их корпуса Дары и Игоря, но в стороне от ожидающегося потока студентов.
Дара с Игорем вышли первыми и тоже задержались, негромко переговариваясь и поглядывая в ту же сторону, что и я.
Через несколько минут на улицу вывалила целая толпа — в центре которой я сразу же заметил новичка. Хотя, судя по его манерам, его уже нельзя было так назвать — он уже явно освоился, оживленно болтая с однокурсниками и даже находясь в центре их внимания.
Поглядывая по сторонам, он заметил Дару с Игорем — Игорю махнул ему рукой, подзывая — и он тут же отрывисто попрощался со всеми и направился к Игорю. На лицах остальных отразилось крайнее недовольство — чтобы не сказать раздражение — и его проводили тяжелые взгляды, перемещающиеся вместе с ним к Игорю.
Он же — по мере удаления от них — моментально согнал с лица улыбку, принял сосредоточенный вид и стал даже чуть клониться вперед на ходу, как будто ему не терпелось побыстрее добраться до своей цели.
Я же, поморщившись от того, что мне предстояло, и, по-моему, довольно неуклюже, рывками с непривычки — начал водить мысленным взором по его сознанию. Слева направо, линия за линией — чтобы не только всю картину воссоздать, но и никакой мелочи в ней не упустить.
Никакого опыта у меня в этом, конечно, не было и быть не могло — до сих пор мне только Аленкино сознание открыто было, и только в нем я научился блок преодолевать. Так что сравнивать мне было особо не с чем — и все равно: в сознании новичка преодолевать было нечего, оно было полностью открыто.
Подозрительно.
Даже как-то слишком открыто, подумал я через пару секунд — даже у людей в сознании, со всем их слабым контролем над ним, всегда есть что-то, что как будто в тени скрывается — о чем они предпочитают не думать и даже не вспоминать. В голове же у новичка был один сплошной, залитый ярким полуденным солнцем пейзаж — причем, пейзаж пустыни, с видимой линией горизонта, куда ни глянь, и абсолютно одинаковыми песчаными барханами вокруг, на каждом из которых было написано: «Я с вами, я за вас, я за вами и для вас».
Очень подозрительно.
А еще через несколько секунд я обнаружил в этом просматривающемся во все стороны песчаном пейзаже мерцающие, вибрирующие точки — как будто смотришь на них через дрожащие потоки горячего воздуха.
Ассоциация начала развиваться сама собой. Вулкан. Огромные массы раскаленной лавы поднимаются к поверхности, давя на нее со страшной силой, чтобы проломить в каком-то месте и вырваться наружу. А снаружи — тишь и благодать. Деревья растут, цветы цветут, птицы поют — и о приближении сметающего все на своем пути извержения
