— Ты выжил, — Пертурабо покачал головой.
Фулгрим поднял руку, в которой был зажат длинный осколок. Острие тонкого куска стали, запятнанного красным, расплющилось и согнулось.
— Едва, — уточнил Фулгрим. — Фабию стоило огромных трудов извлечь этот осколок. Он вошел под таким тупым углом, что не проник внутрь, а прошел под теменной костью и остановился на противоположной стороне.
Фулгрим откинул белые волосы, чтобы показать свежий надрез на другом виске, который Фабию пришлось сделать для извлечения осколка. Ярко-красная линия повторяла траекторию снаряда, плавными изгибами соединяя обе раны с гармоничной соразмерностью.
— Какое везение, что у тебя крепкий череп, — сказал Пертурабо.
— Точно подмечено, брат, — со смехом ответил Фулгрим.
Когда они оказались в подземном уединении Кавеи феррум, Пертурабо наполнил вином, густо приправленным специями, две кружки и протянул одну Фулгриму. Тот разыграл целую пантомиму, наслаждаясь ароматом и букетом вина, словно актер на сцене. Хаос, в который погрузился Талиакрон, остался позади: сюда их доставил конвой «Лэнд рейдеров», а фанатики Фулгрима, ликующе крича, отправились оповестить всех о чудесном спасении примарха.
— Ты рассказал впечатляющую историю, — признал Пертурабо, осушил свою кружку и наполнил ее снова. — И что в ней было правдой?
Широко улыбаясь, Фулгрим пожал плечами.
— Кто знает? Все — или ничего. Неважно, что в ней факт, а что — домыслы сказителей, накопившиеся за века.
— Еще как важно, если ты хочешь заручиться поддержкой моего легиона.
— Ты не так меня понял, брат, — ответил Фулгрим, бессознательно почесывая симметричные шрамы на висках. — Боги, войны, древние темницы… это все фантастическая мишура. Пожалуй, я… приукрасил некоторые детали легенды для большего эффекта, потому что эльдарская бардовская традиция настолько пресная, что ее невозможно воспринимать, не оживив предварительно приличной дозой штюрмерства.
— Так о чем же эта легенда на самом деле? — спросил Пертурабо, двигаясь вокруг стола, заваленного сотнями архитектурных чертежей. Он уже решил, что уничтожит их все, едва Фулгрим уйдет. — Есть в ней хоть крупица истины?
— Есть, — сказал Фулгрим и подозвал к себе Каручи Вору.
Пертурабо, остановившись, пронзил эльдар холодным взглядом:
— Ну же, Вора. Скажи, что здесь правда, но избавь меня от гипербол, которые любит мой брат.
— Правда в том, что это оружие действительно существует.
— Ты строишь очень смелые выводы на основе мифа.
Фулгрим положил руку на плечо Пертурабо.
— Не имеет значения, было ли создание, называемое Ангел Экстерминатус, реальностью или нет. Скорее всего, его просто выдумали, чтобы скрыть более страшный факт — само существование этого оружия.
— Зачем эльдар специально выдумывать что-то подобное?
— Потому что это удобно — считать, что столь жуткие вещи сотворило ужасное демоническое божество, — ответил Фулгрим. — Им проще было поверить в монстра, чем признать, что якобы высокоразвитая раса эльдар оказалась способна изобрести такое орудие разрушения.
— Я все равно не понимаю, на основе чего ты утверждаешь, что это оружие реально, — сказал Пертурабо.
— Потому что Каручи Вора его видел.
Пертурабо развернулся и посмотрел в янтарные глаза эльдар.
— Ты действительно его видел?
— Да, — подтвердил Вора, коротко кивнув. — Я побывал в призрачных залах древней цитадели в самом сердце того, что вы называете звездным вихрем. В месте, которое зовется Амон ни-шак Каэлис.
— «Город вечной ночи», — перевел Пертурабо. — Какое душевное название.
Не обращая внимания на его сарказм, Вора продолжил:
— Я видел огромные склепы, видел защиту, установленную вокруг этого оружия. Цитадель так хорошо укреплена, что проникнуть внутрь и захватить ее сокровища сможет только величайший мастер осады.
Проигнорировав столь откровенную лесть, Пертурабо обернулся к Фулгриму:
— Теперь понятно, зачем тебе нужен мой легион. Ты хочешь, чтобы мои воины взяли эльдарскую цитадель.
— Верно, — согласился Фулгрим. — Но есть и другие причины, которые привели меня к тебе. Это твоя судьба, брат. Так было предначертано с твоего рождения, иначе почему тебя всегда преследовали видения звездного вихря?
— Как ты узнал? — раздраженно спросил Пертурабо с внезапной подозрительностью. — Я говорил об этом только с Феррусом Манусом, и он посмеялся надо мной.
— Не забывай, брат, что Ферруса убил я, — прошептал Фулгрим и многозначительно улыбнулся, словно они с Пертурабо были участниками одного заговора. — Ничто так не сближает, как убийство. Император сделал так, что нас, примархов, связали узы — и крови, и кое-чего еще. Со смертью Ферруса ко мне перешли его мысли и мечты, кстати, весьма скучные и пресные. Я также узнал некоторые его воспоминания.
Фулгрим похлопал по навершию эфеса своего меча:
— Обезглавив его, я, по правде говоря, оказал ему услугу. Этот дурак был таким ограниченным и совершенно не хотел замечать то разнообразие ощущений, которыми богата жизнь. Он впустую растратил свои дни, так и не поняв, каким даром был наделен.
— Подозреваю, что сам Феррус считал иначе.
— Может быть, — засмеялся Фулгрим. — Но все это в прошлом, а я хочу двигаться дальше. Для меня важно только будущее, и оно у нас общее. Ты должен помочь мне добыть это оружие для Магистра войны, потому что таково твое предначертание. Воспользуйся этим шансом напомнить Хорусу, в чем сила Четвертого легиона, и тогда о Фолле забудут. Пришло время добиться славы, которая так долго от тебя ускользала!
— Ты не учитываешь того, что оружие все еще находится в центре варп-шторма.
— Каручи Вора станет нашим проводником.
— Как ты пробрался сквозь шторм? — Пертурабо требовательно посмотрел на Вору. — Ты же не навигатор.
Эльдар кивнул:
— Я прошел Верхними путями, повелитель.
— Верхними путями?
— Тайный безопасный маршрут, который ведет в самое сердце звездного вихря и о котором знают только некоторые из моего народа. Это один из наших самых ценных секретов, и я готов открыть его вам, повелители.
Пертурабо не слишком верил таким словам, но его заинтриговала возможность заполучить это оружие, казалось бы, только и ждущее, когда у него появится новый владелец. Осадные орудия, которые Лев передал ему на Диамате, были мощными, но мощь эта ограничивалась масштабами смертных. С их помощью можно было сокрушать стены и уничтожать города, но что они по сравнению с оружием, которое способно погубить целую галактическую империю…
— Фулгрим, я не особо верю тому, что ты мне рассказал, но если в легенде есть хоть намек на правду, мы должны это выяснить.
— Император явно считает, что есть, — ответил Фулгрим, вновь прикасаясь к шраму у себя на голове. — Он посылает ассасина, чтобы помешать нам объединиться. Попади снаряд на долю градуса выше — и я бы последовал за Феррусом. Действовать нужно без промедления, иначе враги нас опередят.
У Пертурабо появилось отвратительно чувство, что аргументы Фулгрима не оставляют ему выбора, но так его легион хотя бы сможет совершить что-то полезное, пока не поступят новые приказы от Магистра войны.
— Хорошо, — ответил он. — Если это оружие реально, оно должно стать нашим. Оно может остановить войну самим фактом своего существования.
Фулгрим, казалось, был разочарован таким сухим прагматизмом, но Пертурабо еще не закончил:
— Конечно же, нам придется применить это оружие, чтобы доказать серьезность угрозы, но когда Император увидит, на какие страшные разрушения оно способно, у него не останется иного выбора, кроме как сдаться.
— Сдаться? — вкрадчиво промурлыкал Фулгрим. — Капитуляция Хорусу не нужна. Если враг остается у тебя в тылу, он обязательно атакует снова. Нет, как только мы получим это оружие, мы воспользуемся им, чтобы полностью уничтожить армии Императора.
— Тогда тебе придется сделать это без меня.
— Что ты сказал? — Фулгрим отставил свою кружку.
— Наши легионы будут действовать вместе только при одном условии: я получу полный контроль над этим оружием, — ответил Пертурабо с непререкаемой категоричностью. — Я стану его хранителем и буду решать, когда и где его применить. Перед лицом такой угрозы война закончится прежде, чем все зайдет слишком далеко.
— Прежде? — переспросил Фулгрим и саркастически засмеялся. — Мы уже зашли очень далеко. Помилуй, братец, в чем смысл сражаться за такое оружие, если мы не собираемся его использовать? В чем был смысл твоего амфитеатра, пока он существовал лишь на бумаге? Посмотри, как он великолепен. Неужели ты построил его лишь затем, чтобы обречь на бесполезное запустение?
