и на доле. Из сказаний XVII века», «Соловецкое сидение. Историческая повесть из времен начала раскола на Руси» Д. Л. Мордовцева, «Царь-девица. Роман-хроника XVII в.» B. С. Соловьева. В обзоре «Русские исторические романы и повести нашего времени» А. И. Введенский отмечал: «„Исторический роман“ „историческая повесть“, „исторический рассказ“, „историческая хроника“… Вот вещи, которыми уснащается торжественное шествие современной русской литературы. Исторические романы пишутся теперь и историками, и публицистами, и художниками-романистами, печатаются всюду, начиная с газет и кончая большими журналами, читаются всеми. И при всем том едва ли какой-нибудь род литературы когда-либо и где-либо был в более неприглядном состоянии. В массе „исторической“ беллетристики, завладевшей даже иллюстрированными журналами, немногое найдется, что выделялось бы из самой посредственной посредственности» (Страна. 1880. 14 декабря. № 98. С. 7–8). Аналогичные суждения содержатся и в обзоре А. В. Круглова (см.: Русский. Новости текущей журналистики // Россия. 1880. 19 декабря. № 94).
833
…бац и пулю в лоб. — Рост самоубийств был одной из постоянных тем российской печати. Так, например, в воскресном фельетоне «Голоса» отмечалось: «Легкость, с какою современная нам молодежь решается оканчивать свои житейские расчеты, — поистине изумительна. Как немного нужно нынче для того, чтоб юноша бросил все и бежал навеки от мира, от жизни! <…> Не достигнуто предположенное на сегодня наслаждение, и конец жизни — не нужно завтра <…> Вот тот действительный нигилизм — крайняя степень отрицания, против которой должны встать на борьбу все живые, здоровые силы нашего общества <…> Каждое утро читаешь список жертв, павших в борьбе с самим собою, с собственным бессилием, и каждую неделю заносишь, волей-неволей, в свою хронику рассказ о каком-нибудь самоубийстве» (Голос. 1880. 12 октября. № 282). В черновом автографе упоминается о самоубийствах среди учащейся молодежи: «Нынче и гимназисты оттого, что в класс не пришли, застреливаются» (XXVII, 216). Видимо, та же мысль присутствует и в подготовительных материалах: «Гимназисты. Как можно меньше труда <…> Сей аскет удавился» (там же. С. 191). Возможно, что это полемический отклик на опубликованный в «Деле» (1880. № II) рассказ М. Ашкинази «Литературные вечера (отрывок из дневника гимназиста)», герой которого — ученик седьмого (выпускного) класса Михайлов — кончает жизнь самоубийством потому, что его исключили из гимназия за организацию литературного кружка, где предполагалось обсуждать статьи Писарева и Антоновича об «Отцах и детях», читать Белинского и Гюго. Для героя рассказа исключение из гимназии равнозначно гибели: «Ведь это значит заживо похоронить себя, тогда как жить хочется еще, жизнь еще не совсем опротивела»; «Доступ к официальной науке навсегда уже закрыт для меня, а продолжать заниматься самостоятельно, заканчивать свое образование… возможно ли это для меня? <…> Где я найду руководителей? Где средства к жизни?» (Дело. 1880. № 11. С. 151, 166). В предсмертной записи он, обращаясь к «дорогим братьям и сестрам», желает им, чтобы «русская школа не накладывала тисков ни на тело, ни на дух своих питомцев <…> чтобы воспитателями <…> были не чиновники педанты, а люди свободные, проникнутые любовью к человечеству, чтобы в школе раздавалось живое слово мощной науки, которая одна распространяет жизнь и свет на земле…» (там же. С. 167). Ср. также: Дневник писателя, 1876, январь, гл. 1, § I, 1877; январь, гл. 2, § V.
834
…бедность нарастает всеобщая. — С осени 1880 г. быстрый рост цен, в особенности на хлеб, постоянно отмечался и обсуждался в печати. При этом в ряде статей и фельетонов говорилось о том, что дороговизна вызвана не только неурожаем, но главным образом кризисным состоянием отечественных финансов. В. О. Михневич писал, например, в одном из воскресных фельетонов: «Мы жалуемся на страшное вздорожание всех предметов потребления, от хлеба и мяса до „благородных“ напитков и дамских модных „тряпок“, виним в этом стихии, виним производителей и торговцев, критикуем начальство; но при этом не замечаем, что на самом деле далеко не в такой степени вздорожала цена наших продуктов, сколько упала цена наших денег» (Коломенский Кандид. Вчера и сегодня // Новости и биржевая газета. 1880. 5 октября. № 263). «„Хлеба, хлеба и хлеба!“ — вот возглас, который в настоящее время несется со всех концов России, и с каждым днем эта мольба о хлебе насущном раздается все громче и громче. Зима только что наступила, а между тем уже и теперь обнаруживаются все признаки голода <…> Отовсюду одинаково раздаются жалобы на непомерную дороговизну и недостаток хлеба, на отсутствие заработков и на полное экономическое расстройство крестьянских хозяйств…» — отмечал обозреватель «Русских ведомостей» (1880. 26 октября. № 274).
835
Бонбансник — кутила (от франц. bombance — пирушка, кутеж).
836
…валят последние леса ~ валят леса и кусты даже… — О хищническом истреблении лесов Достоевский писал в июньском выпуске «Дневника писателя» 1876 г. (гл. 2, § I). К этой же теме относится ряд помет в записных тетрадях 1875–1877 гг. (см.: XXIV, 156, 158, 214, 221, 291; XXV, 227). Сходные суждения о вырубке лесов неоднократно высказывались в печати. Так, в газете «Россия» анонимный автор статьи «По вопросам о лесном хозяйстве» писал: «Я живу в полесской местности <…> В не очень давнее время, лет за 25–30 назад, здесь была масса лесов <…> в настоящее же время — это не более как предание <…> В последнее десятилетие <…> цены и на общую продажу леса начали возвышаться, и известны многие покупки имений в юго-западном крае, когда купившие эти имения вслед за тем продавали на сруб леса и за них выручали деньги почти те самые, какие заплачены за все имение <…> Такими способами вырубливаются леса не только крупные <…> но и молодые, лишь бы только годились для выпилки хотя бы даже 4-х вершковой шалевки или 3-х вершкового бруска <…> Такой молодой лес, особенно вырубливаемый в летнее время, весьма непрочен…» (Россия. 1880. 20 ноября. № 66).
837
…страшно развелась много капитанов Копейкинык, в бесчисленных видоизменениях… — Имеется в виду герой «Повести о капитане Копейкине» («Мертвые души». Т. 1. Гл. X). Говоря о Копейкине как о воплощении духовного ничтожества, эгоизма и алчности (ср.: Дневник писателя, 1877, май-июнь, гл. IV, § 2), Достоевский вступал в противоречие с замыслом автора «Мертвых душ». В «Повести о капитане Копейкине» Гоголь стремился показать бесчеловечность российской администрации, ведущую к бунту обездоленных, доведенных до отчаяния людей. Однако он вынужден был по цензурным причинам все более смягчать обличительный пафос «Повести…», отчетливо звучавший в
