– Хорошо, только мы едем не в Танхалу, а в Соррену, к Ганне. Если хочешь, я туда к тебе маму привезу. В Танхале сейчас работает сумасшедший аттракцион под названием „Оглядись вокруг и найди побольше врагов“.
Потом погода испортилась, началась весенняя буря с градом и шквалистым ветром.
То, что было до этого, я помню отчетливо и во всех подробностях, словно рассматриваю картину с массой тщательно прорисованных деталей. А дальше все смазанное, затемненное. Наверное, так и должно быть, потому что мы с Эфрой оказались в пограничной области между жизнью и смертью, и я вернулся оттуда в мир живых, а ее унесло в противоположную сторону.
Сперва небо заволокло, потом поднялся ветер – такой, что Лес гудел, словно расстроенный потусторонний орган. В воздухе бесновались вихри цветочных лепестков, лианы хлестали по стволам, как оборванные веревки. Даже толстые, как дворцовые башни, тысячелетние гиганты начали стонать и раскачиваться, что уж говорить о других деревьях – то там, то здесь какое-нибудь не выдерживало и с треском падало.
Один из наших вьючных грыбелей взбесился и убежал, другому перебило хребет рухнувшим стволом, и я его пристрелил.
Какое дерево в следующую минуту сломается – заранее не угадаешь, и в Лесу негде было укрыться, но в той местности, где мы находились, было много суслажьих нор, и одну из них я заприметил незадолго до того, как разыгралась непогода. Мне удалось найти это место. Грыбелей в нору не затащишь, поэтому я снял с двух оставшихся поклажу и привязал их возле необъятного старого елажника, а мы с Эфрой, продрогшие, исхлестанные, исцарапанные, спрятались в земляных катакомбах. Воздух был затхлый и слегка едкий, но не настолько, чтобы отравиться. На всякий случай я сделал из шарфов защитные повязки, смочил их водой из фляги, и мы стали дышать через мокрую ткань.
Вскоре хлынул ливень с градом. Внутрь потекла вода, потом вход в нору обвалился, и нас тоже чуть не завалило, мы едва успели отступить вглубь. Пару сумок я успел схватить, в одной из них лежали фонарики на батарейках, так что свет у нас был.
Мне показалось, что откуда-то из соседних ответвлений земляного лабиринта доносятся человеческие голоса. Эфра тоже услышала. Встретить людей в глубине Леса, на таком расстоянии от островов – это почти невероятно: либо они из каравана Трансматериковой компании, либо какая-то экспедиция, либо лесная пехота.
Я пошел посмотреть, кто там. Это оказались Высшие. Среди них были Инга – та самая, что „логично и разумно“ объясняла Инаре разницу между сном и явью. Пещеру, в которой они находились, озаряли повисшие в воздухе световые шары.
Я потихоньку ретировался. Они меня наверняка заметили (на то и Высшие!), но преследовать не стали. Я вернулся к Эфре, и мы пошли по извилистому коридору искать другой выход. Было холодно. Из влажных стен выпирали корни, одни толще моей руки, другие тонкие, похожие на заскорузлое кружево.
Дышать стало труднее, Эфра пожаловалась на плохое самочувствие. У нас начали слезиться глаза. Я приподнял повязку: воздух нестерпимо едкий, надо поскорее найти лаз наружу. Эта отрава сама по себе не смертельна, но, если потеряешь сознание, потом не очнешься, и сердце может не справиться с нагрузкой, а у Эфры оно работало за двоих.
Приняв решение, я повел ее в ту пещеру, где видел Высших. Глухие голоса, вдали брезжит свет. Они все еще были там и, похоже, не испытывали никаких неудобств из-за ядовитых испарений, хотя ни противогазов, ни даже повязок у них не было. Трое мужчин и две женщины, считая Ингу.
– Пожалуйста, помогите нам, – попросил я, поддерживая Эфру под руку. – Нам нужно срочно отсюда выбраться.
– Кто вы такие, чтобы рассчитывать на нашу помощь? – спросил худощавый парень с удлиненным лицом, в расшитой галунами куртке фехтовальщика.
– Она ждет ребенка, – объяснил я.
– И ты считаешь, это достаточная причина, чтобы мы помогли ей, соучастнице Мерсмона, и тебе, не вставшему ни на чью сторону? – поинтересовалась Инга с такой интонацией, словно говорила со сцены. В отличие от прошлого раза, сейчас в ней не было ничего истерического – только холодное превосходство, никаких других эмоций. – Надо сначала доказать, что ты достоин нашей помощи!
Скоро я понял, что никуда мы с этой мертвой точки не сдвинемся, а Эфре становилось все хуже и хуже. Тогда я попросил хотя бы показать, где выход.
– Сам ищи, – сказал мужчина, показавшийся мне самым старшим в этой компании – невысокий, с молодым лицом, проседью в волосах и глазами проницательного старика. – Человек должен сам решать свои проблемы.
– Вы никогда никому не помогаете, – прохрипела Эфра, пошатнувшись. – Когда надо мной издевались на Мархене, я молилась, чтобы мне кто-нибудь помог, а вам было наплевать. И сейчас то же самое… Будьте вы прокляты!
Инга рассмеялась холодным театральным смехом, невысокий к ней присоединился. Остальные смотрели на нас отчужденно и равнодушно.
Мне стало ясно, что мы только время даром теряем, тогда я подхватил Эфру и потащил в коридор. Без них найдем выход.
У нее заплетались ноги, она чуть не упала.
– Залман, мне больно… Господи, как больно… Живот…
– Потерпи, – я испугался, но старался этого не показывать. – Выберемся. Назло им выберемся.
Она застонала, а потом пробормотала обрывающимся голосом:
– Залман, у меня все потекло… Это выкидыш!
Меня самого трясло, но я все-таки сумел, обвязав фонарик шарфом, закрепить его у себя на голове на шахтерский манер, взял Эфру на руки и быстро пошел, почти побежал по извилистому земляному коридору. Главное – добраться до выхода. Кажется, я мысленно обращался к Лесу и просил его не брать жизнь Эфры, это ведь не она, а я ему задолжал, я водил караваны, которые продирались сквозь его живую плоть, убивая все, что не успевало или не могло уступить дорогу.
– Залман, не бросай меня, – хрипло попросила Эфра. – Ох, как больно… Пожалуйста, не бросай меня здесь…
Как будто я мог ее бросить! Дышать становилось все труднее, даже сквозь тряпку чувствовалось, до чего едкий воздух.
Этот бесконечный бег по земляному лабиринту снится мне почти каждую ночь. Эфра умерла у меня на руках до того, как я нашел выход, и в каждом из этих снов я заново переживаю ее смерть».
* * *
– Я тоже! – Залман оторвался от листков и поднял взгляд на Сандру. – Я часто видел этот сон и думал – обыкновенный кошмар, ненастоящий, а он оказался настоящий…
– Так часто видел, что запомнил? – уточнила Сандра. – Ты мне об этом не говорил.
– Я не знал, что надо сказать. Ты не спрашивала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
