первая формулировка нравственного сознания человечества.
Четвертым элементом цивилизации является религия - использование сверхъестественных верований человека для утешения страданий, возвышения характера и укрепления социальных инстинктов и порядка. Из Шумерии, Вавилонии и Иудеи произошли самые заветные мифы и традиции Европы; на почве Востока выросли истории о Сотворении и Потопе, Падении и Искуплении человека; из множества богинь-матерей появился, наконец, "самый прекрасный цветок всей поэзии", как Гейне назвал Марию, Богоматерь. Из Палестины пришли монотеизм, самые прекрасные песни любви и хвалы в литературе, а также самая одинокая, самая низкая и самая впечатляющая фигура в истории.
Пятый элемент цивилизации - это наука: ясное видение, точная запись, беспристрастное тестирование и медленное накопление знаний, достаточно объективных для предсказания и контроля. Египет развивает арифметику и геометрию, устанавливает календарь; египетские жрецы и врачи занимаются медициной, исследуют болезни климатическим путем, проводят сотни разновидностей хирургических операций и предвосхищают клятву Гиппократа. Вавилония изучает звезды, составляет зодиакальные карты и дает нам деление месяца на четыре недели, часов - на двенадцать часов, часа - на шестьдесят минут, минуты - на шестьдесят секунд. Индия передает через арабов свои простые цифры и магические десятичные знаки, а также учит Европу тонкостям гипноза и технике вакцинации.
Шестой элемент цивилизации - философия, попытка человека охватить нечто из той тотальной перспективы, которой, как он знает в своих скромных промежутках, может обладать только Бесконечность; смелое и безнадежное исследование первых причин вещей и их конечного значения; рассмотрение истины и красоты, добродетели и справедливости, идеальных людей и государств. Все это появляется на Востоке несколько раньше, чем в Европе: египтяне и вавилоняне размышляют о природе и судьбе человека, евреи пишут бессмертные комментарии о жизни и смерти, в то время как Европа пребывает в варварстве; индусы играют с логикой и эпистемологией по крайней мере так же рано, как Парменид и Зенон из Элеи; Упанишады углубляются в метафизику, а Будда излагает очень современную психологию за несколько веков до рождения Сократа. И если Индия топит философию в религии и не может освободить разум от надежды, то Китай решительно секуляризирует свою мысль и рождает, опять же до Сократа, мыслителя, чья трезвая мудрость почти не нуждается в изменениях, чтобы стать руководством для нашей современной жизни и вдохновением для тех, кто будет с честью управлять государствами.
Седьмым элементом цивилизации является письмо - передача языка, образование молодежи, развитие письменности, создание поэзии и драмы, стимул для романтики и письменное воспоминание о прошлом. Самые древние школы, известные нам, - это школы Египта и Месопотамии; даже самые древние школы управления - египетские. Из Азии, очевидно, пришла письменность; из Египта - алфавит, бумага и чернила; из Китая - печать. Вавилоняне, похоже, составили самые древние грамматики и словари и собрали первые библиотеки; вполне возможно, что университеты Индии предшествовали Академии Платона. Ассирийцы отшлифовали хроники до истории, египтяне раздули историю до эпоса, а Дальний Восток подарил современному миру те тонкие формы поэзии, все совершенство которых зиждется на тонких прозрениях, выраженных в мгновенной образности. Набонид и Ашшурбанипал, чьи реликвии эксгумируют археологи, были археологами; а некоторые из басен, которыми забавляются наши дети, восходят к Древней Индии.
Восьмой элемент цивилизации - искусство, украшающее жизнь приятным цветом, ритмом и формой. В самом простом его аспекте - украшении тела - мы находим элегантную одежду, изысканные украшения и скандальную косметику в ранние века египетской, шумерской и индийской цивилизации. Изысканная мебель, изящная керамика, великолепная резьба по слоновой кости и дереву наполняют египетские гробницы. Несомненно, греки должны были научиться мастерству скульптуры и архитектуры, живописи и барельефа не только в Азии и на Крите, но и у тех шедевров, которые в их время еще сверкали в зеркале Нила. Из Египта и Месопотамии Греция взяла модели для своих дорических и ионических колонн; из этих же стран к нам пришли не только колонны, но и арки, своды, клиросы и купола; зиккураты древнего Ближнего Востока внесли свою лепту в формирование архитектуры современной Америки. Китайская живопись и японская гравюра изменили тон и течение европейского искусства XIX века, а китайский фарфор возвел в ранг нового совершенства, которому Европа должна была подражать. Мрачное великолепие григорианского песнопения из века в век восходит к пронзительным песням изгнанных евреев, робко собиравшихся в разбросанных синагогах.
Это некоторые из элементов цивилизации и часть наследия Востока для Запада.
Тем не менее, классическому миру еще многое предстояло добавить к этому богатому наследству. Крит построит цивилизацию, почти такую же древнюю, как египетская, и послужит мостом, соединяющим культуры Азии, Африки и Греции. Греция преобразит искусство, стремясь не к размеру, а к совершенству; она соединит женскую деликатность форм и отделки с мужественной архитектурой и статуями Египта и станет сценой для величайшей эпохи в истории искусства. Она применила бы ко всем сферам литературы творческое изобилие свободного ума; она внесла бы в копилку европейской письменности блуждающие эпосы, глубокие трагедии, уморительные комедии и увлекательные истории. Она организует университеты и на время установит светскую независимость мысли; она разовьет превосходящие все прецеденты математику и астрономию, физику и медицину, завещанные ей Египтом и Востоком; она положит начало наукам о жизни и натуралистическому взгляду на человека; она приведет философию в сознание и порядок и рассмотрит с беспристрастной рациональностью все проблемы нашей жизни; она освободит образованные классы от церковности и суеверий и попытается создать мораль, независимую от сверхъестественной помощи. Она будет воспринимать человека как гражданина, а не как подданного; она даст ему политическую свободу, гражданские права и беспрецедентную меру умственной и моральной свободы; она создаст демократию и изобретет личность.
Рим перенял бы эту богатую культуру, распространил ее по всему средиземноморскому миру, защитил бы ее на полтысячелетия от нападения варваров, а затем передал бы ее через римскую литературу и латинские языки в Северную Европу; он вознес бы женщину к силе и великолепию, а также к умственной эмансипации, которой она, возможно, никогда не знала прежде; Он дал бы Европе новый календарь и научил бы ее принципам политической организации и социальной безопасности; он установил бы права личности в упорядоченной системе законов, которая помогла бы удержать континент вместе через века нищеты, хаоса и суеверий.
Тем временем Ближний Восток и Египет снова расцветут под влиянием греческой и римской торговли и мысли. Карфаген возродит все богатство и роскошь Сидона и Тира; Талмуд накопится в руках рассеянных, но преданных евреев; наука и философия расцветут в Александрии, а из смешения европейской и восточной культур возникнет религия, призванная отчасти разрушить, отчасти
