Решительно махнув клинком, она сделала так, что кнут так и не коснулся её лица. Вместо этого порез остался на лице кучера, в то время как Лидия выглядела абсолютно нетронутой. Мало кто заметил движение, но вскоре все поняли, что хлыст был идеально разрезан ровно посередине на всю длину, оставив после себя две тонкие пряди вместо прочной плети. Обычно считалось, что кончик кнута двигается быстрее звука. Именно из-за этого при его ударе создавался характерный звук. Но Лидия, как оказалось, могла двигаться явно быстрее.
— Почему… ты… — Прошипел кучер, касаясь своего лица.
— Да ты хоть представляешь кто я? — Выругалась дворянка. — Я Баронесса. Я пришла чтобы предложить местному молодому лорду свою руку! Ты понимаешь что это значит? Я будущая хозяйка этого убогого городишки! Да как вы смеете не уважать меня! Стража! В атаку!
Дворянка отдавала приказ не стражникам Чалма, а её собственному отряду, которые держались в стороне и не торопились вмешиваться. Но теперь, после прямого приказа. Они набросились на Лидию. Но тут раздался громкий гул, который словно сотряс весь город. Лидия тут же посмотрела в сторону источника звука сузившимися глазами.
— Оставьте это на нас. — Капитан стражи, бывший одним из немногих одобренных Лидией фехтовальщиков, видимо решил взять ситуацию в свои руки.
Кивнув и уже не оглядываясь на карету, Лидия торопливо забралась на дерево, с него перепрыгнула на крышу и уже по зданиям отправилась в сторону источника шума.
Когда воины дворянки и сама леди, наконец, обратили на неё внимание — она уже находилась на расстоянии трёх зданий от них. Баронесса смотрела на неё с откровенной растерянностью.
— Что за наглость! — Ругалась она. — Эта трусиха сбежала! Мерзкая зверодевка. Первое что я сделаю, когда выйди замуж за Лорда этого городка — изгоню из него всех тварей!
— Если уж на то пошло. — Сказал капитан стражи, снимая шлем и обнажая пару собачьих ушей. — Вы можете считать себя счастливицей, Баронесса. Госпожа Лидия каждый день сражается не на жизнь, а на смерть рука об руку с нашим Лордом, Сэром Диксоном, дабы наш небольшой городок мог жить в мире и процветании. Для неё не существует слова сдерживаться. Если бы она не смилостивилась, простив за ваше неуважение — почти наверняка никто бы не остался в живых.
Глаза дворянки расширились, а потом и вовсе сузились к концу монолога.
— Да как вы смеете…
— Вы не любите зверолюдей. Тут вам явно не понравится. — Крикнул человек, обнимавший свою обезьянолюдскую девушку.
Уверенность воинов дворянки быстро упала, так как их стали окружать всё больше разгневанных жителей. Им и так было за глаза достаточно превосходящих их втрое по количеству и навыкам стражников, так ещё и сотня разгневанных людей всё активнее сужали кольцо.
— Да как вы смеете! Я дворянка Абериса. Вы намереваетесь доставить неприятности своему Лорду? Неужели вы не уважаете его? — Вскрикнула дворянка.
— О, мы его уважаем… — Вставил своё слово Капитан. — Именно поэтому мы сохраним его время для чего-то полезного, а не встречи с откровенно отвратительной женщиной с лошадиным лицом, которая будет докучать ему попытками выйти за него замуж!
— Эй! — Недовольно фыркнул конелюд из толпы.
— Прости, я тебя обидел? — Покраснел Капитан стражи.
— Пфр.
— В-Вы не можете так сделать! — Уже чуть не рыдая прокричала дворянка, пока толпа приближалась к ней.
— Охохо… Добро пожаловать в Чалм… вы теперь в городе Пустошей.
Дик об этом не знал, но это была уже третья дворянка, изгнанная из Чалма подобным образом. Кажется по мере роста любви горожан к нему — пропорционально этому росту падало уважение жителей к дворянам из других мест.
Том 8.5. День Мики 1.1
Мики было комфортно, поэтому она не хотела просыпаться. Возможность обниматься с Мастером делала её счастливой и сонной. Она прижималась головой к Мастеру. Его аромат был сладким, как цветы, а грудь была очень мягкой. Стоп, что?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глаза Мики открылись, и она увидела, что лежит на груди Селесты. Что же касается Мастера — то он лежал на другой стороне кровати, как можно дальше от Мики. Мики, нахмурившись, подняла голову над гигантскими дыньками, но Селеста крепко спала. Лидия и Терра уже покинули постель, но этого стоило ожидать. Вот что было удивительно — так это то, что Шао также проснулась. Ей нравилось спать побольше, в этом она была как Мастер, поэтому она редко вставала так рано.
Большие дыньки Селесты то поднимались, то опускались с каждым её вздохом. При условии, что она обычно спала маленькой — она явно увеличилась специально. По крайней мере так считала Мики. Она явно пыталась над ней поиздеваться! Хуже всего то, что её соски стояли торчком, так как сегодня с утра было несколько прохладно. Мики протянула руку и схватила её за соски, активно накручивая их.
— Ах! — Вскрикнула Селеста. — Мамочка, не надо так грубо, это для Мастера!
Мики отпустила её соски со странным выражением лица. Мать Селесты, предположительно, была злой феей. Селеста обычно навещала её каждый день, но вот уж что было странным — что же за сны снились Селесте о её матери?! Прочистив горло, Мики наконец встала. Сегодня Селеста была последней, кто встала с кровати. Это значило, что именно ей следовало сменить простыни и заправить кровать. Это правило, которое было установлено ещё во времена, когда их было только двое — сама Мики и Лидия! Те дни казались уже такими далёкими. Ведь вскоре появилась Селеста, потом Терра, а теперь девушек буквально с каждым днём становилось всё больше и больше!
Хвост Мики шлёпнулся о простыни в обе стороны, пока она с грустью смотрела на такую удобную кровать. Но уже через пару секунд она всё же покинула комнату. Оттуда она направилась прямо на кухню, чтобы чем-нибудь перекусить. Там она увидела сидящую за столом Лидию, которая уже умяла половину своей порции.
— Просто не понимаю, как ты ешь так много… — Пожаловалась Мики, зевая на ходу и вовсю покачивая своим лисьим хвостом. — Если бы я столько ела — я бы уже растолстела.
Гадая, куда же девается весь этот жир, взгляд Мики упал на грудь Лидии. А… так вот куда он уходит. Если уж на то пошло, её уже давно не особо волновала грудь Лидии, по крайней мере после того, как она узнала истинную суть церкви. Тамошние большие груди были откровенно жирными! В этот момент два массивных холма задрожали прямо перед её лицом.
— Скоро твой полезный завтрак будет готов! — Сказала Фаения, большие груди которой подпрыгивали даже при простых движениях.
— Не хочу. — Сказала Мики.
— Не хочу, не хочу… ты ведь растущая девочка. Ты должна питаться фруктами и овсянкой, чтобы расти правильно! — Весёлым тоном ответила Фаения.
Ушки Мики опустились.
— Может, будь это еда Мастера…
— Гех! — Фаения издала раздражённый звук. — Н-На этот раз не сработает! Ты всегда бледная и выглядишь болезненной. Тебе нужно правильно питаться! М-Мастер сказал, что если ты не будешь есть — мне можно не извиняться за то, что я буду делать!
— Аа… что ты делаешь?!
Фаения начала набирать ложку из миски с овсянкой Мики и пихать её в свой рот.
— Для начала я пережёвываю еду! — Сказала Фаения. — Если мне придётся кормить тебя как птенца — я буду!
— Нет! Я буду есть, я буду есть! — Закричала Мики, забрав свою миску и торопливо начав поглощать овсянку, после чего выбежала из комнаты.
— Работает каждый раз. — Усмехнулась Фаения, облизывая губы.
Эта сумасшедшая эльфийка действительно попыталась покормить её из своего рта! После того, как сегодня утром Мики уже имела дело с Селестой — ей захотелось найти Терру. Она была единственным человеком, у которой грудь была меньше, чем у Мики. Она точно могла её подразнить! Хотя, если уж на то пошло, Терра была не из тех, кого сильно беспокоили поддразнивания. Она всегда стоически относилась к подобному.
Мики бродила по коридорам особняка, думая о своих делах. Она направлялась к подвалу особняка. Подвал был тёмным и сырым местом, но именно здесь Мики чаще всего чувствовал себя наиболее комфортно. Конечно, порой она встречалась с горожанами, но хоть многие из жителей её принимали — новенькие всё равно её чурались. Поэтому ей не нравились их полные страха глаза и так и сквозящая неуверенность. С радостью её встречали только старики, поэтому она много времени проводила с больными и пожилыми людьми.
