Элиен с облегчением вздохнул. «Значит, поработал „гремучий камень“. Ну и ну, господин Бадалар и госпожа Фао! Не уберегли вы свои секреты… Как премудрость эверонотов оказалась в руках варанцев сейчас не важно. Главное, Плотину сгубили не темные искусства Урайна… Ну а то что построена она была на скорую руку – так кому как ни мне об этом знать?»
– Наших-то хоть немного погибло? – осведомился Элиен.
– Много. Все больше лучники… Из ирвамессов вроде двое… Их на плотину для куражу занесло. Зато крепости стоят – варанцы времени на них пожалели. И глупо сделали, опрометчиво. Наши здоровски одну ихнюю галеру достали.
– А теперь скажи мне главное. Видел ли ты среди варанцев того человека, о котором я говорил тебе? – Да, гиазир-свел. Я его видел.
Элиен опустил глаза и нахмурился. Он услышал то, что ожидал услышать уже давно. Ариафор помрачнел вместе со свелом – ясно же, что высматривать среди варанцев хорошего человека свел его не послал бы, хорошие люди в походы на Орин не ходят…
– Что ж, благодарю за службу, полутысяцкий! – наконец процедил Элиен и ободряюще похлопал воина по спине.
Ариафор несмело улыбнулся. Он – полутысяцкий? А утром был еще простым сотником…
6
Гаасса окс Тамай брезгливо поморщился и на всякий случай отошел от нетопыря подальше.
Тварь, виденная им десять лет назад в Синем Алустрале, за истекшие годы не стала ни привлекательнее, ни дружелюбнее.
Притихший нетопырь Хегуру, любимец царя Аганны, смотрелся на палубе варанской галеры удушливым ночным кошмаром.
Зато хушаки встретили появление нетопыря воистину ребяческим восторгом. Они ласково трепали его холку, смыкали за хвост, пытались кормить.
Шотор, которого переполняли эмоции, захрюкал в надежде завладеть вниманием Хегуру.
Сав показал Нетопырю голую задницу, нисколько не смущаясь присутствием Ийен.
Нальк что-то прошептал на ухо Хегуру. Тот зафыркал и испуганно втянул шею – видно, хушак пообещал Нетопырю съесть его злые глаза, если тот не будет слушаться.
Урайн смотрел на все проделки хушаков сквозь пальцы. В преддверие решающего сражения очередной воспитательный час был совсем не кстати.
– Все. Хватит издеваться над животным, – наконец сказал он и все поняли: пора.
Хегуру принял на спину двух хушаков – Сава и Фарга – и, понукаемый Ийен, тяжело поднялся в воздух.
Он вез их к Аганне. Четверо хушаков оставались с Урайном. Спустя полчаса им предстояла смертельная схватка с Элиеном Тремгором.
7
Элиен взял с собой только тех, в ком нуждался. Полторы тысячи ирвамессов. Четыре тысячи панцирных пехотинцев – паттов и уроженцев Харрены, служащих в Орине по найму. Больше едва ли потребуется, чтобы добить или пленить тех, кто останется после его неистовства – неистовства Звезднорожденного.
Остальных Элиен выслал под началом Ашеры Тощего к Горным Воротам, через которые, быть может, решат проломиться продрогшие под дождем орды Аганны.
Ворота грютам сокрушить будет, конечно, не под силу – кишка у них тонка на такие чудеса. Это если они вообще помышляют о немедленном штурме. На месте Аганны он, Элиен, ни за что не стал бы торопиться – только безумцы и полуграмотные варвары нападают на такие могучие крепости, как Орин, с ходу.
Городские стены оканчивались приблизительно в полулиге от места слияния Киада с Орисом, где располагался известный всем кормчим вольных торговцев Гибельный Мыс.
Некогда Гибельный Мыс представлял собой восточную оконечность Лон-Меара. Как и повсюду в Сумеречном Лесу, там росли измененные ясени, корявые вязы и изуродованные не человеческой рукой клены. Туманными осенними ночами в том лесу раздавались голоса умертвий, а обманные видения, вида нечеловеческого и незверского, не раз спускались к самой реке и губили экипажи крутобоких «купцов».
После того как Чаша Хуммера была сокрушена, все переменилось к лучшему – и видения, и голоса стали редкостью. Но Гибельный Мыс по-прежнему пользовался дурной славой. Правда, «купцам» на Гибельном Мысу больше ничего не грозило. А вот супостат, дерзнувший прорваться через Таможенную Плотину, рисковал заплатить у Гибельного Мыса непомерную цену за свою дерзость.
Потому что по указанию Элиена десять лет назад на нем был воздвигнут Страж Реки.
8
Элиен поднялся по узкой лесенке и вошел внутрь Стража Реки.
Ирвамессы и панцирная пехота остались ожидать своего предводителя на песчаном берегу Гибельного Мыса.
Стражем Реки называлось исполинское каменное изваяние хищного налима, погрузившего свои длинные массивные усы в быстрые воды Ориса. Мало кто знал, куда тянутся толстые матовые жгуты из хуммерова серебра. И, главное, – зачем тянутся. Внутри изваяния имелась небольшая комната с высоким резным креслом – туда-то и направлялся Элиен.
Страж Реки не охранялся. Вход в него не был даже заперт – вроде бы, заходи кто хочет!.
Впрочем, любой простофиля, дерзнувший проникнуть через отверстое подбрюшье внутрь недобро выпучившей глаза каменной рыбины, неизбежно был бы обращен в груду холодных углей. Но Элиен, свел Вольного Города, не был простофилей.
Он поудобнее уселся в кресле и прикрыл воспаленные веки.
«Ну что же, Урайн, пришла пора поквитаться…»
Элиен мысленно попрощался с Гаэт, единственной женщиной, сумевшей зажечь любовь в его сердце и по его щеке поползла слеза, выкатившаяся из-под обожженных ресниц.
Да, он принял решение уничтожить Урайна – и, следовательно, Гаэт – еще в Варнаге. Но теперь, когда Таможенная Плотина взлетела в воздух от «гремучего камня», решимость Элиена только окрепла.
Он открыл глаза.
Перед ним возвышалась стела из цельного куска горного хрусталя, в точности повторяющая все изгибы Ориса на две лиги вниз по течению от Гибельного Мыса. Это был «внутренний глаз» Стража Реки. Оставалось лишь привести его в действие.
Основание «внутреннего глаза» выгибалось изящной плавной волной, гребень которой как раз находился на уровне груди Элиена, где и вырождался в гладкую горизонтальную поверхность, что придавало ему сходство со столиком писца. Но вместо письменных принадлежностей на нем имелся только отпечаток десницы Элиена.
Звезднорожденный вспомнил было, как в поте лица трудился над этим чудом магической мысли пятнадцать лет назад. Но был вынужден немедленно изгнать воспоминания прочь. Слишком много места в них занимала Гаэт и теплые летние ночи, которые они некогда проводили в утробе Стража Реки, разыгрывая любовников, что, таясь от ревнивого мужа, ищут уединения в самых необычных местах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
