— Это верховный шаман Дгор Эка оседлого племени хчук с низовий реки, — сообщил мне демон. — У них советником мой брат Мардаиб.
— Ты Мардаиб, он Мардаиб, как это может быть?
— А мы все Мардаибы, зачем много имен давать, так запутаться можно. А так я Мардаиб Пятьдесят Шестой, а мой брат Мардаиб Девяносто Третий. Все просто и понятно, кто младший, а кто старший, — пояснил демон.
Я усмехнулся, прямо как у нехейцев — первый сын, третий сын, и никаких заморочек с именами.
Поднялся следующий орк, был он очень подвижным и не мог даже секунды постоять спокойно, его руки двигались сами по себе, а взгляд был какой-то дерганый. Речь тоже была отрывистой:
— Верно. Все. Плохой хан. Плохие времена. Другой нужен.
Высказав то, что посчитал нужным, мураза сел. Орки величаво закивали головами.
— Начинай говорить! — подтолкнул меня демон. — Перебей их настрой. Орки что малые дети, если уцепятся за какую-то мысль, будут за нее держаться, как за веревку, и не отпустят.
Я поднялся под удивленными взглядами орков.
— Верно говоришь, мураза Чхырь. Плохие времена. Орки оставили заветы Отца и пригласили советниками лесных эльфаров в личинах чужих орков без роду без племени. Слушают их. Плохо это. Хотят обкуренного безмозглого орка посадить на место великого хана. Опозорить хотят детей Отца. — Я говорил подольше, чем предыдущие ораторы. Закончив, обвел всех взглядом и сел.
— У кого такие советники? — поднялся очередной орк. — Пусть скажут, кто имеет советников без роду без племени.
— Хуман выдумывает, — поморщился, не вставая, старый шаман.
Но вставший со своего места орк посмотрел на меня:
— Ты знаешь, у каких племен есть такие орки, хуман? И кто ты сам, что сидишь по левую руку от великого хана?
Я снова встал:
— Мое имя Ирридар тан Аббаи из рода Гремучих Змей. Сижу здесь по указу великого хана. А на первый твой вопрос отвечу так. Советники врага есть у племен хчук, сивучей, муйага, рагор, биргаз и варшгир. Именно они хотят сменить верховного муразу и назначить Барама Обаку, который пристрастился к дурман-траве. — Я сел.
— Я тоже слышал, что в племени муйага такой советник убил муразу и шамана племени, его поймали, пытали, и был он нашим врагом. — Он тоже сел.
Орки на удивление говорили кратко, не вдаваясь в подробности, не расписывая в красках.
Для них, как мне объяснил демон, говорить много — значит, быть женщиной. Настоящий орк не говорит, он действует.
Поднялся правая рука.
— Худжгарх пришел покарать отступников, он покарает их, как покарал тех, кто пошел войной на великого хана. Я за то, чтобы идти походом на Вечный лес и кровью смыть позор с орков. Великий хан останется прежний.
Следом стали подниматься остальные вожди:
— На лес. На лес. На лес.
Предложение пойти походом на лес было принято единогласно. О замене хана речь уже не шла.
Я поднялся снова.
— А куда пойдут последователи Худжгарха? — Посмотрел на вождей и шаманов и сел.
Великий хан покачал головой в раздумьях.
— Надо звать на совет их предводителя, — сказал он. — Иначе молодежь уйдет походом, а они прольют здесь море крови тех, кто останется.
Орки прониклись словами хана и тоже согласно закивали. Мы просидели около часа, попивая гайрат, я молчал, орки как ни в чем не бывало переговаривались между собой — кто сколько приобрел скота, какой приплод был у лорхов и сколько бурдюков гайрата они получили из молока самок. Как будто и не было попыток государственного переворота полчаса назад.
В шатер вошел Грыз, огляделся, увидев меня по левую руку от хана, удовлетворенно прищурился, но промолчал. Не садясь, задал вопрос:
— Зачем звал, великий хан? — Был он полон достоинства и предельно спокоен, как предводитель воинства, понимающий, что за ним стоит внушительная сила.
— Орда пойдет походом на Вечный лес, — ответил великий хан, который тоже увидел в Грызе воителя с немалой силой и авторитетом. — Мы хотим знать, что будут делать последователи Худжгарха.
— Если вожди и шаманы отринут от себя скверну, мы будем твоим щитом, великий хан, и карающим мечом против твоих врагов. Если враги-советники останутся, мы будем вырывать эту заразу с корнем и начнем с оседлых племен. Пусть вожди и шаманы прогонят своих советников, и в степи наступит мир. Так повелел Худжгарх. Я видел его. — Он замолчал.
— Я услышал тебя, Грыз. Сядешь по левую руку от меня вместо человека?
— Нет, великий хан, это не мое место. Я поклялся служить Худжгарху и буду поддерживать тебя, пока ты исполняешь волю Отца.
Хан понимающе покивал:
— Муразы, сегодня и завтра пир и состязания, а потом вы отправитесь в свои стойбища и принесете советников в жертву Отцу всех орков. Кто этого не сделает, будет врагом степи. Я все сказал.
Вожди и шаманы поднялись и потянулись на выход, ушел и Грыз. Мы с ханом остались одни. Хан посмотрел на меня.
— Ты тоже свободен, Ирридар из рода Гремучих Змей. Я освобождаю тебя от сидения по левую руку, возвращайся к своим в посольство. А вечером жду вместе с послом на пир. — Он достал золотую пластину и протянул мне.
— Это камлет хана, знак его высокого расположения. Теперь ты желанный гость в степи. Давай бери и благодари, — стал толкать меня демон.
Я с поклоном принял камлет и взамен протянул бутылочку усиленного зелья исцеления.
— Принимай по ложке раз в день и помолодеешь, — сопроводил я подарок словами.
Я видел, как пришло к хану посольство, хотя уже был далеко от шатра. Посольские зашли спиной и скрылись внутри. Мне же пришла на память цитата: "Мавр сделал свое дело, мавр может уходить". Это точно про меня. Великий хан был еще и великим психологом, он заранее просчитал варианты того, как поступлю я, как поступят вожди. Теперь он весь в белом, а у меня среди вождей орков куча врагов. Теперь, надо думать, они расскажут лесным эльфарам о том, кто их подставил, и мой долг перед Вечным лесом сильно возрастет. Тут уж и гением не надо быть, чтобы понять — они не простят непутевого студента и не забудут о нем. Но если подумать, то ненависть орков для меня не важна. Жить в степи я не собираюсь, а если заявлюсь сюда еще раз по какой-то причине, то буду путешествовать инкогнито или в образе Худжгарха. А вот Вечный лес становится моей головной болью все больше и больше. Я был склонен к решительным мерам. Атомную бомбу, что ли, на лес сбросить? Или даже парочку. И удрать на Суровую. Но такие трусливые мысли сразу же умерли сами собой, не имея подпитки в эмоциях и в настроении.
За пределами холма меня перехватил Фома Шарныга. Он вынырнул из-за домов и радостно меня приветствовал. Видно было, что бывший шаман соскучился, рожа его светилась от радости, и, если бы у него был хвост, он бы им резво вилял. Это была щенячья радость, простая и искренняя.
— Учитель, поздорову! Что мне дальше делать? Грыз тоже интересуется, как ему быть.
Мне приятно было от того, что есть рядом хоть одно живое существо, которое радо меня видеть.
— Иди за мной, Фома, меня отставили с должности левой руки, теперь я просто член вангорского посольства. Со своей работой мы справились. Теперь будем отдыхать и вернемся в королевство. Грызу передай, пусть побудут еще немного с последователями Худжгарха, а после того как вожди разъедутся, двигается на север, в приграничный город Бродомир. Пусть ждут меня там в трактире у крепости гарнизона. Сделаешь все дела, приходи к посольству Вангора. Кстати, знаешь, где они расположились? — Я понимал, что люди не будут жить в поле, а найдут пристанище в столице, при ставке.
— Конечно, я вас отведу туда.
Постоялый двор, где расположилось посольство, занимал почти целый квартал. Не огражденный, он располагался у реки. Такой же сарай, как и тот, в котором ночевал я. Возы были расставлены так, что сформировали нечто похожее на крепость. У прохода несли службу варги. Они увидели меня и застыли в немом удивлении. Я тоже узнал своих знакомых по трактиру и приветливо помахал им рукой.
