— Сегодня ты свободен, Домиан, — сообщил я ему, как только он спустился из сурирата.
Он на какой-то миг растерялся, переводил взгляд с сурирата на меня и не знал, как реагировать.
— Но сурират под моей ответственностью, свамен, — наконец ответил он.
— Больше нет, у тебя выходные. Ответственность беру на себя.
Домиан в молчаливой растерянности смотрел перед собой, подбирая слова, собравшись, всё же ответил:
— А кто будет пилотировать?
По лицу Домиана скользнула тень обиды. Переданный, вероятно, слишком часто пилотировал сурират, и так с ним свыкся, что теперь расстаться не может.
Говорить, что я сяду на место пилота, конечно же, нельзя. Во-первых, в моём возрасте запрещено законом занимать место пилота, хотя я предполагал, что закон этот мало кто соблюдает, и никто не контролирует. Во-вторых, необходимо пройти обучение: что-то вроде сдачи экзаменов на водительские права в нашем мире. Но я не боялся, что что-то пойдёт не так. Карим умеет пилотировать, значит, в случае чего быстро меня заменит.
— Другой пилот, — просто ответил я.
Домиан обиженно взглянул на меня, окинул сурират тоскливым, где-то даже ревнивым взглядом.
— Когда вы вернётесь, свамен? Где мне вас ждать?
— Ждать меня не нужно, ты можешь вернуться в Сорахашер.
— Но я должен быть рядом, это приказ нары Зунара.
— Почившего нары Зунара, — поправил я.
Кажется, Домиан не знал, что делать. Но выбора я ему не оставил. Поэтому он слегка запоздало кивнул, ещё раз грустно взглянул на сурират и неуверенно зашагал по дороге до Студенческого квартала. Несколько раз он оглядывался, затем ускорил шаг. Я видел, как она достаёт телефон, наверняка сейчас позвонит Санджею и доложит обо всём.
И звонок от Санджея не заставил себя ждать. Правда, о сурирате и о том, что я собираюсь с ним делать, он думал меньше всего. Только и спросил, зачем он мне, даже забыл, что я обещал его вернуть и время уже вышло. Тон Санджея был радостный и одновременно взбудораженный.
— Мы победили! — крикнул он в трубку. Мы победили! Сорахашер взяли Угру и теперь официально клана Нага больше не существовало. Мы победили!
Санджей своим звонком поднял настроение на весь день. Ещё он рассказал, что ему пришло письмо от Каннон о собрании глав кланов, которое должно состояться через пять дней. И это тоже хорошие новости, потому что всё шло по плану.
Были, правда, и другие новости. Рамы начали искать союзников и уже Бхедия и Кинвин согласились присоединиться к альянсу против Империи. Эти новости мне не понравились. Рамы развели активную деятельность, которая может испортить план Каннон. Но всё же оставалась надежда, что собрание глав кланов всё изменит. И к тому же Накта Гулаад ничего пока не предпринимали. Хотя могли, учитывая, что теперь все двойники императора в их руках. Я надеялся, что Каннон сумела их убедить действовать мирным путём. Но моё предчувствие подсказывало, что так просто Накта Гулаад не оставят своих безумных идей.
Как только я договорил с Санджеем, из ворот академии вышел Карим Абакар. Он пришёл ровно в назначенное время, приветствовал меня кивком, как только я его заметил, и уже через миг, ускорившись, он стоял рядом.
— Ну, что? Готов? — хитро усмехнулся он.
— Готов, — уже предвкушая полёт, окинул я взглядом сурират.
Странно, как бы быстро изменилось моё отношение к Абакару. Ещё вчера я мог сказать, что он меня раздражает, злит, но теперь я не испытывал к нему неприязни. Напротив, казалось, мы были старыми добрыми друзьями.
Абакар резво подлез под низко висящий сурират, коснулся едва заметно сияющего марева у люка, и подъёмный луч тут же забрал его. Я поспешил за ним.
Когда я оказался внутри, Абакара уже не было в коридоре, и я нашёл его в пассажирском отсеке. Он сидел на диване и разворачивал карту на низком столике.
— Подойди, покажу тебе дорогу, — сказал он, резким движением вытащил из нагрудного кармана ручку, зубами открыл колпачок.
Я подошёл и заглянул в карту.
— Мы здесь, — Абакар поставил крестик чуть поодаль от надписи "Студенческий квартал" прямо возле значка с острокрышим замком, это видимо Сафф-Сурадж.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А нам нужно во-о-от сюда, — он медленно передвинул руку почти через всю карту, к северо-востоку туда, где начинались земли Северных кланов. — Сюда нам и предстоит отправиться. Здесь находится школа Нинья-двар.
Он поставил еще крестик, тут был изображён маленький значок то ли храма, то ли монастыря. А вокруг горы, лес. Не думал, что Нинья-двар находится так далеко.
— Вот, в общем, и всё. Навигация у сурирата работает отлично, главное, направлять к северо-востоку. Обзор у тебя будет триста шестьдесят градусов, так что горы и школу пропустить не должен.
В предвкушении первого полёта я вошёл в кабину пилота, какое-то время разглядывал облако эктава-шакти. Оно поражает каждый раз, сколько бы я его ни лицезрел. Облако переливается, мерцает и блестит, и кажется чем-то волшебным, завораживающим.
— Садись, — Карим мягко подтолкнул меня в спину к креслу пилота.
Я сел в кресло осторожно, где-то даже с опаской, медленно натянул рогатый золотой шлем, чувствую себя немного глупо. Прислушался к собственным ощущениям, но кажется, ничего не изменилось.
Насколько я помнил, сознание пилота сливается с суриратом, становится единым целым. Дальше я смогу отдавать сурирату мысленный приказ и видеть всё вокруг золотой летающей тарелки. Но я просидел так несколько минут, и ничего не происходило, да и Абакар молчал.
— Что дальше делать? — спросил я его.
— Жди, эктава-шакти перестраивается под твое сознание, — ответил он.
— И как долго это… — начал было я, но не успел договорить.
Внезапно, будто молнией, тело пронзила острая боль от макушки до пяток. Пронеслась отбойным молотком, словно дробя каждую кость, разрывая каждую клетку.
Боль ушла так же быстро, как и появилась. Я даже не сразу осознал, что мой мир теперь выглядит совершенно иначе. Очень непривычно. Казалось, я вырос вширь и ввысь в несколько раз. Я видел всё крупнее, мог приблизить, мог уменьшить изображение. А ещё я видел всё вокруг сурирата, и под ним и над ним: дорога, ведущая к Сафф-Сурадж, голубое небо, зелёные холмы. Казалось, что я превратился в огромного многоглазого жука.
— Поднимай сурират, — приглушённо, словно через стену, послышался голос Абакара.
"Вверх", — отдал я мысленный приказ, но сурират не послушался. И как в таком случае я должен его поднять?
— Ты и сурират одно целое, — словно прочитав мои мысли, начал объяснять Абакар. — Подними его так, как если бы тебе пришлось подниматься самому.
Так и поступил, представил, что я поднимаюсь. Вышло не сразу, потому что ощущения своего нахождения в пространстве и размера разительно изменились.
Сурират завертелся на месте, и я не сразу даже понял, что всё вокруг пришло в движение, обзор во все стороны не давал понять, но я увидел, что трава колышется, поднялись мелкие камни и пыль с дороги. И вот ещё одно небольшое мысленное усилие и мы взлетели. Так резко, что у меня перехватило дух. И тут же обзор изменился — вдалеке разномастные крыши, яркие вывески Студенческого квартала, позади, быстро удаляясь из поля зрения, остался мрачный замок академии с его пёстрыми зелёными лужайками.
Теперь надо бы разобраться с управлением. Мне нужно придерживаться северо-востока, но я едва ли знал, в какой он стороне, и стоило мне об этом подумать, как умная машина потащила нас в сторону. И тут сомневаться не стоило, что мы движемся в правильном направлении.
— Делай короткие рывки и останавливайся, чтоб свериться с дорогой, — сказал Карим.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
О каких рывках речь, я сразу понял. Сурират разгоняется до сверхзвуковой скорости, а может, и до гиперзвуковой. Но постоянно летать на такой скорости нельзя, да хотя бы, потому что можно запросто пролететь свою остановку на несколько сотен километров. Как, кстати, обстоят дела с перегрузками внутри сурирата, я никогда не интересовался, но мог предположить, что умная машина сама как-то выравнивает давление. Будучи пассажиром, я не то что перегрузок, или какого-то дискомфорта никогда не ощущал, даже сложно было понять, движется сурират или нет.
