Строили Культурный Центр, новую большую школу, ещё многоэтажный дом, но не кораблём, а башней. В газете писали, что там будут только маленькие квартиры, для одиноких и бездетных пар, и, хотя строители ещё только с фундаментом возились, этот дом уже окрестили Холостяжником. Строились ещё разные дома. Говорили, что надо ставить большую церковь в Новом городе, а в Старом собирались перестраивать школу. Писали в газете и о больнице, старая-то совсем мала, с каждой хворью в район не наездишься, а заводская поликлиника – она для завода. В меблирашках и двух гостиницах было не протолкаться, и по всему городу открывались всевозможные пансионы и общежития. А народу всё прибывало.
И всё-таки большинство встречных были Эркину знакомы или казались знакомыми.
Как всегда, когда ему не надо было в первую смену, он вставал раньше Жени, готовил завтрак, и они завтракали втроём. Для обеда Женя всё подготовила ещё вчера, и, когда она убежала на работу, чмокнув на прощание его и Алису, он быстро со всем управился.
– Пообедаешь сама, – сказал он Алисе, укладывая в сумку учебники и тетради.
Русский язык, арифметика, английского сегодня нет, природоведение… – всё взял.
– Ага, – кивнула Алиса. – А ты в школу, да?
– Да.
Алиса проводила его до дверей.
– Всё в порядке? – спросил по-английски Эркин, уже берясь за ручку.
– Да, я в порядке, – тоже по-английски ответила Алиса. – А ты вернёшься?
– Конечно, – улыбнулся Эркин. – До свидания.
На улице пасмурный, но тёплый день, неумолчные ручьи вдоль тротуаров. Ему говорили, что туман и дождь снег съедают не хуже солнца.
В киоске он, как каждое утро, купил газету. Старый киоскёр приветливо кивнул ему и, не дожидаясь вопроса, протянул «Загорскую искру».
– «Светлячок» новый есть. Возьмёшь дочке?
– Возьму, – кивнул Эркин. – Спасибо.
«Светлячок» – журнал для детей. Картинок больше текста. Он уже три номера купил Алисе. И самому оказалось интересно. Расплатившись, он запрятал журнал в сумку к учебникам, а газету сложил ещё раз вдоль и сунул за борт куртки, как ещё зимой привык.
К Культурному Центру ему идти по центральной улице, но Эркин уже давно не вспоминал намертво, казалось, усвоенное, вбитое, что он цветной и ему здесь ходить не положено. Это Россия, это его город, и магазины, конечно, дорогие, но если прикинуть, то он уже в каждом успел побывать, один или с Женей, и уходил с покупками. Он шёл выпрямившись, высоко вскинув голову и открыто глядя на встречных, отвечая улыбкой на улыбку. И удивительно, сколько знакомых лиц, по заводу, по Старому Городу, просто… по улице.
– Хей! – окликнули его.
Эркин оглянулся. Молодой индеец из бригады Сеньчина. Длинные волосы перехвачены поперёк лба ремешком и падают на плечи, кожаная куртка надета прямо на голое тело и распахнута до середины груди. Ну, шапки нет – понятно, это уж кто как привык, а рубашку мог бы и купить. Но ответил Эркин вполне дружелюбно.
– Привет.
– Далеко?
– В Центр, на занятия, – охотно ответил Эркин.
Парень насмешливо хмыкнул.
– Охота тебе под бледнолицего…
– Под кого? – не понял Эркин. – Ты понятней говори.
– Ну, мы – индейцы, – парень говорил с сильным акцентом, но в словах не путался. – А остальные – бледнолицые.
– А-а, – протянул Эркин. – Понял. Это ты, что ли, про race, – «расу» он назвал по-английски, и насмешливо улыбнулся. – Так я и ехал сюда, чтоб этим не считаться. А ты…
– А мы от голода, – хмуро сказал парень. – Два года охоты не было.
– Охота – ненадёжное дело, – кивнул Эркин.
Они шли теперь рядом. Эркин искоса посмотрел на парня. Да, похоже, не отъелся ещё.
– Ты какого племени?
– Никакого, – сразу помрачнел Эркин. – Не знаю я.
Индеец удивлённо посмотрел на него.
– Ты что, из этих? Ну… – И с трудом выговорил по-английски: – Reservation?
– Нет, – усмешка Эркина стала горькой. – Нет. Хуже.
– Как это? – изумление парня было искренним. – Я слышал, рассказывали, ну, кто оттуда прибежали. Так ничего хуже не бывает.
– Раб я, – неохотно сказал Эркин по-английски и убеждённо закончил по-русски: – Это хуже.
Парень неуверенно кивнул.
– Я слышал… но не знаю…
– И не надо тебе знать, – буркнул Эркин, ускоряя шаг.
Индеец упорно шагал рядом, и Эркин решил, что отношения всё-таки лучше наладить.
– Тебя как зовут?
Парень произнёс что-то непонятно-гортанное и улыбнулся.
– А по-русски… Маленький Филин, да, так. А ты?
– Эркин Мороз, – улыбнулся и Эркин и осторожно спросил: – А вы вот, все из одного…
– Племени? – помог ему Маленький Филин. – Да. Род разный, а племя одно. Мы – шеванезы.
– Шеванезы? – переспросил, запоминая, Эркин.
Те, что тогда летом приезжали в резервацию возле имения, тоже называли себя шеванезами. Интересно.
– А другие племена есть?
– Есть, конечно, – пожал плечами Маленький Филин. – Но. Мы… мы самое большое племя. И на Великой Равнине первые. Остальные потом пришли.
– Ага, – кивнул Эркин. – Понятно.
За разговором они дошли до Культурного Центра. Эркин остановился.
– Мне сюда. До встречи?
– До встречи, – кивнул Маленький Филин.
Они обменялись рукопожатием, и Эркин легко взбежал по ступенькам. Маленький Филин проводил его взглядом до дверей. Странный парень какой-то. Индеец, а ничего не знает, ни поздороваться, ни выругаться не умеет. И жить хочет, как бледнолицый, в одежде… да во всём. Зачем это ему? Или он из изгнанных? Слышал о таком. Но, говорили, что такое бывало давно и очень редко. Любое племя своих бережёт, и кем надо стать, чтоб тебя изгнали… Маленький Филин недоумевающе пожал плечами на свои мысли и пошёл дальше. Никуда, просто гуляя. Нельзя же целыми днями на кровати валяться.
Входя в Культурный Центр, Эркин уже забыл о случайном собеседнике. Привычно сдал в гардероб куртку и пошёл в класс. Во вторник их было трое, остальные работали, видно, и сегодня так же будет.
Но сегодня оказалось четверо. В своём углу, как всегда о упираясь спиной в в стену, сидел Тим.
– Привет, – удивлённо поздоровался Эркин. – Ты чего, не в первую сегодня?
– Поменялся, – кратко ответил Тим и достал сигареты. – Пошли покурим.
Павлов и Новиков – они и работали в одной бригаде на стройке, и жили вместе, снимая одну комнату в меблирашках, и здесь сидели всегда рядом – даже голов в сторону разговора не повернули, сосредоточенно списывая друг у друга.
Предложение Тима удивило Эркина: Тим же знает, что он не любитель курева, – но согласился. Бросил сумку на свой стол, и они вышли. Курили обычно в туалете, в передней комнате, где раковины и сушка. Тим достал сигарету, но не закурил, а молча вертел и мял её в пальцах.
– Ну? – пришёл ему на помощь Эркин. – Давай, а то звонок
