Мы вспоминаем, что св. Павел тоже использовал персонификации Греха и Смерти, но делал это по-другому: Адам открывает дверь Греху, и Смерть последовала за ним (Рим. 5:12). Мильтон совместил эти фигуры так: Грех родился из головы Сатаны, после чего Сатана породил с ним Смерть («Потерянный Рай», кн. 2).
Тем не менее Иаков «находит для Дьявола место» позже, в середине проповеди против зависти. Сначала он обращается к «психомахии», то есть войне персонифицированных качеств внутри человека, используя «желания» и «Желание» из 1-й главы. Затем он обращается к Миру и, наконец, к Дьяволу:
«Откуда у вас вражды [polemoi] и распри [machai]? не отсюда ли, от вожделений [Hedonai] ваших, воюющих [strateia] в членах ваших?
Желаете — и не имеете; завидуете [ph(th)oneuete] и ревнуете [zeloute]{ 93 } — и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете — и не имеете, потому что не просите. Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений.
Прелюбодеи и прелюбодейцы! не знаете ли, что дружба с миром [Kosmos] есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом [echthros] Богу.
Или вы думаете, что напрасно говорит Писание: "до ревности [phthonos] любит дух, живущий в нас"?
Но тем большую даёт благодать; посему и сказано: Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать.
Итак покоритесь Богу; противостаньте Диаволу, и убежит от вас.
Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам».
(Иак. 4:1-8){ 94 }
Я принимаю здесь идею замены phoneuete («вы убиваете») на phthoneuete («вы завидуете»), предложенную великим гуманистом Эразмом Роттердамским в его издании греческого Нового Завета, осуществлённом в XVI веке. Но возможно принять и изначальное прочтение phoneuete: «Вы желаете и не получаете, (и потому) вы убиваете». Такое прочтение соответствует связи, которую мы нашли в Книге Премудрости Соломона между завистью (phthonos) и Смертью (см. 3.4).
В этом длинном отрывке Дьявол неожиданно появляется из ниоткуда и с такой же быстротой исчезает. Я специально выделил то, что касается Дьявола, жирным шрифтом, чтобы подчеркнуть изолированность этого отрывка. Имеет ли деятельность Дьявола отношение к тому, что исчезнет раньше, — завистливым препирательствам или жадности к удовольствиям? Глагол, используемый для выражения мысли о противостоянии Дьяволу, тот же самый, что и в Первом послании Петра, — Antistete. В Первом послании Петра вывод состоит в том, что сильная вера решит проблему. Что же подразумевается здесь? Совершенно однозначно в дополнение предлагается идея смирения. Через два-три стиха проповедь заканчивается так: «Смиритесь пред Господом, и вознесёт вас» (Иак. 4:10).
Но здесь также очевидно подразумевается, что Дьявол будет напуган, поскольку захочет «искать спасения в бегстве». Чего же мог бояться Дьявол? Какого-то наказания, если он не сможет достичь своей цели — разрушить верность или добродетель своих жертв? В этом не видно большого смысла, но здесь мы имеем именно такое значение — и это загадка.
Ещё один момент. Борьба Иакова против зависти снова возобновляется в 3-й главе Послания.
«Но если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, то не хвалитесь и не лгите на истину. Эта "мудрость" исходит не свыше, но от земли, души [psyche] и демонов [daimoniodes]»{ 95 }.
(Иак. 3:14-15)
Новая Исправленная Стандартная Версия Библии (NRSV) и другие переводы допускают серьёзную ошибку, переводя daimoniodes как «дьявольский», как будто связанное с демонами [бесами] автоматически является связанным с Дьяволом. Это может быть так, но может быть и иначе — каждый отрывок необходимо воспринимать в контексте. В данном случае, в Послании Иакова, мы можем видеть и другую ссылку на демонов.
Автор говорит о тех, кто думает, что достаточно просто верить, а действовать в соответствии со своей верой необязательно. Он саркастически замечает:
«Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и демоны [ta Daimonia] веруют, и трепещут».
(Иак. 2:19)
Иаков мог иметь в виду тех демонов [бесов], о которых мы читали в Евангелии от Марка, — то есть о знавших, кто такой Иисус (Мк. 1:34), или о Легионе и нечистых духах, боявшихся Сына Бога Всевышнего, который пришёл, чтобы мучить их (5:1-19). Или же Иаков мог иметь в виду демонов Септуагинты, которые будут танцевать вместе со зверями пустыни{ 96 } (Ис. 13:21), или демонов псалма 90:6{ 97 } (псалма, который Дьявол цитирует Иисусу, подняв его на вершину Храма). Кто бы ни были эти демоны, их вера не приносит им ничего хорошего, но заставляет их трепетать от благоговения или страха. По всей вероятности, это страх не того сорта, который испытывает Дьявол, когда преданные и добродетельные христиане предстают перед ним.
Но у Иакова есть и другая ссылка на Дьявола. В последней части своего Послания он говорит:
«Не сетуйте, братия, друг на друга, чтобы не быть осуждёнными: вот, Судия [ho Krites] стоит у дверей. В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. Вот, мы ублажаем тех, которые терпели.
Вы слышали о терпении Иова...»
(Иак. 5:9-11)
Кто же этот «Судия»? Бог? Или, может быть, Дьявол?
В случае Иова Дьявол точно исполняет роль советника при Боге. Бог интересуется его мнением по поводу Иова, и Дьявол даёт ответ. С точки зрения Дьявола, свидетельств, подтверждающих репутацию Иова как человека, который удаляется от всякого зла (pan poneron), недостаточно. И Бог одобрил план действий, предложенный Дьяволом, — провести Иова через все его испытания. И благодаря Дьяволу Иов стал примером терпения во имя Бога, которое Иаков оценил столь высоко, — ведь, одобряя долготерпение Иова, сложно не думать о Дьяволе, вынудившем Иова проявить это качество.
Как мы выяснили, в конце Книги Иова нет упоминаний о Сатане (в еврейском тексте) или Дьяволе (в греческом тексте), так что мы не можем сказать, пришлось ли ему скрываться «бегством» при виде стойкости Иова. Но он должен будет признать, что доказательство преданности Иова Богу получилось неопровержимым. Приговор вынесен, и даже Дьявол не может отрицать этого факта.
Глава 6 Апокалипсис Иоанна Богослова
6.1 Сатана и Ангелы семи церквей
Ради ясности я буду называть Иоанна, являющегося автором Евангелия, — Евангелист Иоанн. Иоанн, написавший три послания Иоанна, легко идентифицируется как Иоанн Пресвитер, что мы увидим ниже в параграфе 3. Наконец, автора Откровения Иоанна я называю Иоанном Богословом. Согласно традиции, все эти три Иоанна считаются одним и тем же человеком, отождествляемым с «любимым учеником Иисуса» в Евангелии от Иоанна, но такая идентификация связана с множеством проблем (которые не должны здесь нас занимать).
Первым видением Иоанна в Апокалипсисе является гигантский «Сын Человеческий», который умер и теперь вновь ожил. Он имеет ключи смерти и ада и держит в своей правой руке семь звёзд, а из его уст выходит обоюдоострый меч (Откр. 1:13-16). Это восставший Иисус Христос, идентифицируемый как «владыка царей земных» (1:5). Этот титул близок к тому, которым обозначает себя Дьявол (Лк. 4:6), а Иисус сначала признал своим, но потом отринул (Ин. 12:31). Теперь, когда Иисус умер и вознёсся, похоже, в команде произошли перемены.
Сын Человеческий предстаёт перед Иоанном в двух ипостасях — примиряющей и наказывающей (некая комбинация «доброго полицейского» и «злого полицейского»), и имеет послания для Ангелов семи церквей; этих Ангелов символизируют семь звёзд. Семь светильников, в свою очередь, символизируют сами церкви (Откр. 1:20).
Первое послание адресовано Ангелу церкви Эфеса. Его хвалят за нетерпимость по отношению к грешникам (kakoi) и за испытание (peirasmos), которому были подвергнуты те, кто называли себя апостолами (и оказались в результате лжецами) (Откр. 2:2). Ангел здесь является символом местной церкви.
Пусть этот образ дойдёт до нашего сознания. Христос поздравляет Ангела с тем, что тот «преуспел» в испытании или искушении. Ангел проверил верность и правдивость некоторых христиан Эфеса и нашёл эти качества недостаточными. «Хорошая работа!» — говорит Христос. Это выглядит так, как если бы Бог поздравлял Сатану с тем, что тот успешно справился с искушением Петра, когда Пётр совершил свой троекратный грех предательства, отрекаясь от Иисуса. Вспомним, что Сатана получил разрешение искушать Петра и других апостолов (Лк. 22:31).
