Теплая ладонь легла мне на затылок и потрепала по волосам.
– Лина, я убил Трэнка и его людей. Остался лишь один, он в подвале. Я его допрашивал. Скажи мне, кто еще опасен для тебя - и я убью его. Потому что никто не смеет причинять боль моей... тээнерин.
И в это мгновение я поняла одну важную вещь: его прикосновения мне не неприятны! Даже наоборот. Точно: втюрилась. Надеюсь, это просто юношеская влюбленность, и она быстро пройдет. Иначе будет плохо. И не только мне. Кнерта я тоже буду постоянно изводить, проверяя его чувства.
Будто ощутив мой внутренний разлад, Дей убрал руку.
– Прости, я забыл, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются посторонние.
Нет, он специально меня злит! Сто процентов! Но все же я взяла себя в руки и сказала правду:
– Мне нравятся твои прикосновения. Ты не посторонний.
Турвон Дей Далибор
Жесткое кресло уже давно перестало казаться пыточным инструментом. Просто очень хотелось спать. Два дня уже я просидел рядом с Линой, которая все не просыпалась. Зелье подействовало безотказно, убрав не только новые раны, но и старые шрамы. Но зато из этих двух дней большую часть она металась в бреду, отбиваясь от преследователей и скуля от страха и боли. Хотелось немедленно отправиться в логово этих уродов в красных плащах и уничтожить их всех. Но отходить от своей тээнерин я не мог. Мы с братцем допросили единственного выжившего свидетеля, и он честно рассказал о том, как изгалялись над девчонкой в крепости графа, о том, как охотились за ней, гоняя по лесам, как ловили уже в городе, как били, собираясь потом отдать на растерзание всем принявшим участие в этой охоте. Убивать ее не собирались, даже запаслись хорошим зельем, чтобы поставить на ноги после побоев, но... Что-то мне подсказывает: она не смогла бы пережить такое надругательство.
Девчонка вновь беспокойно заворочалась. Осторожно пригладив ее растрепавшиеся рыжие волосы, я в очередной раз поймал себя на том, что мечтаю спрятать эту человечку в самом надежном месте - в своем замке на окраине Империи, - а всех обидчиков перевешать на воротах. Чтобы другим не повадно было покушаться на мою человечку. Она - моя. Больше никто не посмеет...
Проснулся я довольно резко, оттого что кто-то осторожно вошел в комнату. Доля секунды ушла на узнавание Лины. Не понял? Когда она успела выйти? И почему я не проснулся? И... Слэт, она меня даже одеялом укрыла, а я и не вздрогнул. Да уж, хорош воин, прозевал все на свете. А если бы она хотела меня убить? Одно движение - умер бы во сне, не успев и глаза открыть. Надо с этим что-то делать.
Девчонка плюхнулась на кровать и заворочалась, устраиваясь поудобней. Как и в день нашего знакомства, я наблюдал за ней сквозь опущенные ресницы, но на этот раз с восхищением. Гвардеец признался, что она так и не попросила пощады. Только изредка стонала и звала. Меня звала! Слэт, клитоо... Все, больше ни на шаг не отпущу! Пусть что угодно со мной делает - бьет, кусается, злится, фыркает, но не отпущу! Просто не смогу. Неожиданно много она стала значить для меня. Скоро начну искать способы привязать ее к себе.
Лина перевернулась, подмяв под себя подушку. А ведь, оказывается, сзади открывается великолепный вид! Вот теперь я понял, что она имела в виду, когда сказала: "Видит око, да зуб неймет". Близко, да не дотронешься - опять свой коронный удар опробует на мне. Хотя наверно стоит рискнуть - оно того стоит. Ручки так и тянутся пощупать.
Дернувшись от непонятного зуда, я услышал, как подо мной скрипнуло кресло. Обидно, так по-глупому сорвать возможность понаблюдать за человечкой в расслабленном состоянии. Хотя... еще чуть-чуть и я бы не выдержал, а разговором можно хоть отвлечься от непристойных мыслей.
– Очнулась, значит. Ну, теперь расскажешь про своих преследователей? Или и дальше будем играть в несознанку?
Она говорила неспеша, абсолютно нейтральным тоном. Как будто все это было не с ней, и даже не с кем-то близким ей. Просто страшилка, которую дети рассказывают по ночам под одеялом, чтобы пощекотать нервы. И если бы она не уткнулась лицом в подушку, если бы я не видел ее ауру, полыхающую болью, страхом и ненавистью, я бы поверил, что для нее эта история ничего не значит.
Захотелось утешить девчонку, посадить ее на колени, обнять, рассмешить и убедить, что ничто подобное никогда не повторится. Ага, позволит она мне, как же. Испинает всего, покусает, а потом еще обвинит в сексуальных домогательствах - было уже такое. А учитывая, как она в минуты гнева мастерски подбирает слова, - стыда не оберусь. Потом столетия не смогу в этом городе появляться. Если не во всем королевстве.
Я все же не удержался и потрепал ее по волосам. За эти два дня я настолько привык ощущать их мягкость и шелковистость, что постоянно размышлял, как бы так сделать, чтобы иметь возможность трогать эти рыжие пряди всегда.
– Лина, я убил Трэнка и его людей. Остался лишь один, он в подвале. Я его допрашивал. Скажи мне, кто еще опасен для тебя - и я убью его. Потому что никто не смеет причинять боль моей... тээнерин.
Человечка напряглась. Да что я опять не так сделал-то? Что я неправильно сказал? Ах, я забыл: она не любит прикосновений. Гррр... Когда же она поймет наконец, что я для нее не опасен?!
– Прости, я забыл, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются посторонние.
На меня уставились серые глаза, полные обиды на всю вселенную. Ну за что мне эти муки? Почему я не могу понять одну единственную человечку? Причем, именно ту, которую собираюсь завоевать! Впору отправляться на переподготовку, ибо какой из меня теперь дипломат и специалист по шпионажу? Профнепригоден. Не дай боги кто-то из учителей или сотоварищей узнает - засмеют. Да я бы и сам себя осмеял, если бы не было так горько и обидно.
– Мне нравятся твои прикосновения. Ты не посторонний.
Первые секунд пять я улыбался, как идиот, а потом прищурился и наклонился к ней, посмотрев прямо в глаза.
– Если не посторонний, то кто же я для тебя?
Девчонка покраснела, закусила губу и слегка наклонила голову к правому плечу.
– Друг?..
Она сама не уверена в своем ответе? Но почему? Если бы я был оптимистом, то подумал бы, что могу рассчитывать на что-то большее. Если бы был пессимистом, то решил бы, что она не уверена в возможности каких бы то ни было отношений между нами. Но я реалист, поэтому должен понимать, что человечка, видимо, сама ляпнула то, чего от себя не ожидала. И ей нужно время все обдумать.
Дверь без стука распахнулась, и в комнату ввалился Цели. Бросив странный взгляд на Лину, он повернулся ко мне.
– Ааргел прислал за нами. У него есть какие-то новости.
Я кивнул ему и снова потрепал Лину по волосам, заметив, что она не отстранилась. Значит и правда теперь нормально относится к моим прикосновениям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
