— У меня есть фонарь, — предложил командор, протягивая ему фонарик. Даже рискуя разоблачением (Холмс мог тут же увидеть наши следы), он не мог не помочь великому сыщику. К тому же, если будут найдены хоть какие-то улики против стрелка, он, по крайней мере, поймет, что нам можно верить.
— О-о, оригинальная вещь. Новая немецкая разработка? — Великий сыщик принял из рук моего мужа электрический фонарик дешевого китайского производства. — Да, британская наука дойдет до этого еще не скоро. — Он пощелкал кнопками и, обернувшись, предупредил: — Осторожней, не затопчите следы.
Ладно, если что, скажем, что успели натоптать, пока он отвернулся, для этого мы с Алексом специально вошли первыми, а кот так вообще, как всегда, проскочил вперед. Однако кроме наших здесь были еще и другие следы. В колеблющемся круге света мы все увидели следы широких ботинок с квадратными армейскими носами.
— Что скажете, Ватсон?
— Это пехотная обувь. Кавалеристы предпочитают более узкий каблук, а моряки — сапог с коротким голенищем.
— Браво-браво, дружище, — с некоторым раздражением похвалил Холмс. — Вы делаете успехи. Ну что ж, посмотрим, куда нас приведут следы этого таинственного господина в армейской обуви. И, дорогой Ватсон, пожалуйста, вытащите руку из кармана.
— Как вы догадались, Холмс? — уныло спросил доктор, хотя щелчок взводимого курка слышали мы все.
Следы вели нас по длинному коридору (слава богу, они уводили нас от лестницы в холле, где наследили мы сами), потом по лестнице для слуг наверх, потом снова по коридору с комнатами по обеим сторонам. Судя по всему, когда-то эти комнаты сдавались внаем как гостиничные номера. И вот наконец они оборвались у одной из дверей, слава богу, не дойдя до нашей. Холмс повернул потемневшую латунную ручку. Дверь была не заперта.
— Не бойтесь, друзья мои, преступника здесь нет.
— Мы знаем, мы видели, что следы ведут и назад. Более того, очевидно, что назад неизвестный бежал, судя по хорошо отпечатавшимся носкам, — важно пояснил кот.
— Блестяще, — поджал губы Холмс, открывая дверь. — Так-так-так. Что мы имеем здесь?
Комната был копией той, где поселились мы: квадратная, с двумя окошками, выходящими на Бейкер-стрит, но окна были прямо напротив окон Холмса. В углу даже стоял пыльный шкаф, а у стены ветхая кровать с рваным матрасом.
— Судя по всему, он недолго здесь пробыл, не успел толком наследить.
Знаменитый детектив осмотрел подоконник, бормоча себе под нос нечто неразборчивое, потом оглядел комнату, освещая все углы фонариком, что-то поднял с пола и сунул в карман.
— Пожалуй, все, можно идти, господа. Здесь нам больше делать нечего.
— Как?!
— Я уже знаю, кто в меня стрелял. Это был полковник Себастьян Моран.
— Но как вы догадались, Холмс?! — вскричал Ватсон.
Холмс тихо рассмеялся, явно получая удовольствие от удивления на наших лицах, и быстрым шагом направился к выходу.
— Полисмен?
— Да, сэр?
— Будьте любезны доложить в Скотланд-Ярде о том, что в меня стрелял отставной полковник Моран, недавно вернувшийся из Индии. Его необходимо задержать. И не заходите по пути в ваш знакомый паб, судя по всему, вы уже должны там кругленькую сумму…
— Нет, сэр! — слишком яростно возмутился полисмен, и все поняли, что слова великого сыщика попали в цель.
— Ничего страшного, друг мой, ваши долги хоть и растут, но ведь кабатчик ваш друг, не так ли? Возможно, вы вместе служили?
— Да, сэр…
— И конечно, на флоте, — заключил мистер Холмс, даже не утруждая нашу компанию объяснениями, как он это узнал. Для него это было слишком элементарно.
На улице мы вежливо расстались с полисменом, который срочно убежал с докладом к своему начальству. А Холмс, поглядев ему вслед, остановился и обернулся к нам.
— Не буду вас томить, я не провидец. Просто полковник Моран был так глуп, что обронил там свою визитку. — Он протянул Алексу маленький картонный прямоугольник, где было написано: «Полковник Себастьян Моран, Индийский клуб, Охотничий клуб, Клуб Игры в Вист на Доверие».
— Пожалуй, нам тоже пора домой. — Поймав мой взгляд, начал прощаться командор. — Надеюсь, мы сможем встретиться с вами утром?
— Буду счастлив! Однако с утра я обычно несколько занят. Не соблаговолите ли вы посетить нас с Ватсоном к ланчу?
— Во сколько у вас ланч? — уточнила я, потому что для меня все эти английские традиции были китайским сводом непонятных церемоний.
— Вы узнаете, — таинственно подмигнул великий сыщик, подцепил доктора под ручку и, назвав «мой милый», увел на другую сторону улицы. Я слегка покраснела…
— Не волнуйся, у Конан Дойла наш герой часто называет Ватсона милым, дорогим, любезным и так далее, — вяло успокоил меня кот.
Мы дождались, пока знаменитая пара скрылась в доме на Бейкер-стрит, и вернулись к входу в свое временное жилище.
В ту ночь я долго не могла уснуть. Во-первых, от переполненности впечатлениями — боже мой, я видела настоящего Холмса и говорила с ним! Во-вторых, оттого что никак не могла понять, что значит играть в вист на доверие. Типа джентльмены не раскрывают свои карты, а просто говорят, у кого какая комбинация? Кто назвал больше, тот и победил? Решив завтра задать этот вопрос Холмсу, я наконец спокойно уснула.
С утра мы пошли искать Индийский клуб. Выяснив у пары полисменов дорогу, мы довольно путаными путями вышли к портовым кварталам, где в роскошном четырехэтажном особняке, принадлежащем Вест-Индской компании, и находилось вышеозначенное заведение.
— Идем молча, — наставлял нас кот. — Носы вверх, подбородок вверх, как настоящие англичане. Никто не должен усомниться, что мы члены этого клуба, а то и завсегдатаи.
— Особенно ты, — поддела я.
— Деточка, — снисходительно улыбнулся Профессор, — да будет тебе известно, коты пользуются в Англии непререкаемым авторитетом и уважением. Так что нам открыты двери хоть в спальню самой королевы.
— «Где ты была сегодня, киска? У королевы у английской. Что ты видала при дворе? Видала мышку на ковре». Вот именно, кроме мышей, вы ничего и не видите.
— Это очень мудрое и глубокое стихотворение, построенное на сложной цепи аллегорий, ограниченным умам не понять.
— Да неужели? — Теперь заинтересовался командор.
— Видите ли, друзья мои, на что обращает внимание человек, попавший во дворец королевы? Ну разумеется, на прекрасные интерьеры, картины, скульптуры, пышные туалеты придворных, и он не замечает мелочей! Что такое мышь? По сути мелочь, но вспомним, что именно эта мелочь являлась в Средние века разносчиком чумы! Королева и ее двор могли в любую минуту погибнуть! А значит, могла пострадать и вся Англия, если бы не скромная и мудрая кошка, которая среди всей этой позолоченной мишуры заметила главную опасность — мышь!
— Ты это только что придумал? — после непродолжительного молчания спросила я.
Пусик отвернулся, всем видом показывая, что мы грубые и некультурные особы, лишенные тонкого понимания высокого поэтического слога. Не знаю, не знаю, может быть, где-то он и был прав, не буду спорить, в чем не разбираюсь, но в Индийский клуб нас не пустили именно из-за кота.
— Прошу извинить, господа, — сказал пожилой двухметровый швейцар с непроницаемым лицом. — Проход с любым животным категорически запрещен. Устав клуба делает исключение только для кобр, мангустов и священных коров.
— А если мы переоденем кота коровой? — сразу предложила я.
— Нет, леди.
— А если мангустом? — поддержал меня Алекс.
— Это будет обман, — укоризненно вздохнул швейцар. — Я очень сожалею, господа.
Делать нечего, пришлось разворачиваться на Бейкер-стрит, правда, агент 013 настаивал остаться у входа в засаде и ждать весь день, вдруг полковник Моран войдет или выйдет, но нас с мужем такая перспектива не прельщала.
— А пойдемте-ка мы в Охотничий клуб, — предложила я. — Может, там подемократичней относятся к домашним животным.
— Вряд ли, милая, — нахмурился командор. — Мы, конечно, можем прогуляться, но чисто с экскурсионной целью, посмотреть старый Лондон, насладиться его смогом, пропустить кружечку темного эля.
— Во время работы не пьем, — строго напомнила я, видя, что кот уже поднял лапку, голосуя за последнее предложение. — А если мы…
Алекс пошарил в кармане и бросил два пенса в рваный цилиндр уличного музыканта, мимо которого мы в это время проходили. Тощий одноногий моряк со всклоченной бородой и красным носом безжалостно терзал старенькую скрипку, выжимая из нее безбожно фальшивое «Весной поросята ходили гулять. Счастливей не знал я семьи».
— Так вот, — продолжила я минутой позже. — Положим, они не пускают в клубы животных, но кто посмеет отказать женщине с ребенком?
— В Англии конца девятнадцатого века? — скривился кот. — Да запросто! Борьба за равноправие женщин здесь еще толком и не начиналась. А если и началась, то была полностью проигнорирована мужчинами. Вспомни романы Элизабет Гаскелл и сестер Бронте.
