Он прищурил глаза.
— Если тебя интересует мое мнение, то можешь продолжать бегство от жизни, Кэтти. Отныне мне плевать, что ты собираешься делать. Можешь продолжать прятаться от действительности до конца жизни. — Он схватил ее за руку. — Но сейчас ты поспешишь, чтобы помочь Салли дать жизнь ребенку. Выбора у тебя нет. Ты пойдешь туда, даже если мне придется тащить тебя на себе, ты меня слышишь?
Вдруг он осознал, что громко кричит. Вероятно, Юстин и Гюнтер слышат его. Но он не согласился бы взять назад ни одного слова из сказанного.
— Знаешь? — бросил он в наступившей тишине. — Теперь мне стало намного легче. И будь спокойна, я говорил с тобой об этом в последний раз.
Кэтти ошеломленно смотрела на него. Видимо, перед его приходом она плакала — нос покраснел, а веки припухли. Прекрасно, злорадно подумал Рей, и тут ему бросилось в глаза, что она не переоделась. Итак, она не собиралась спать после его ухода.
Но сейчас ему не до этого. Раздраженно он сказал:
— Пора идти к Салли. Либо ты пойдешь сама, либо мне придется тащить тебя.
— Ты изменился, — нетвердо произнесла она. — Таким решительным и бескомпромиссным мне не приходилось тебя видеть.
— Если и так, то ты заставила меня стать таким.
Она вздрогнула.
— Через минуту буду готова. Сначала мне нужно умыться.
— Поторопись, — бросил он ей и побежал к гостинице.
Удивительно, но для человека, только что потерявшего последнюю надежду вернуть жену, он чувствовал себя прекрасно. Он быстро прошел через холл в комнату Салли. Она стояла в той же позе — прислонившись спиной к стене, и тяжело дышала. Когда схватка прошла, Рей сказал:
— Кэтти сейчас придет. Я приготовлю постель, Салли, вам необходимо лечь и отдохнуть.
Она с облегчением улыбнулась в ответ:
— Рада, что вы вернулись… Одной мне сейчас не по силам даже сдвинуться с места.
Рей снял с кровати пуховое одеяло и вышитые подушки, оставив одну и взбив ее. Затем нашел стопку чистых полотенец и достал из шкафа приготовленные Салли пеленки. После этого он осмотрел будущую мать. Плод занимал правильное положение. По мнению Рея, им предстояло провести в ожидании родов всю ночь. Салли робко спросила:
— Надеюсь, Кэтти не возражала?
— Конечно нет, — солгал Рей. — Вот, кажется, и она.
Кэтти уже снимала обувь перед дверью. Она подошла к кровати и поцеловала Салли в щеку.
— Рада, что ты пришла, — сказала Салли. — Я знаю, что тебе это нелегко.
— Все в порядке, Салли, — ответила Кэтти. — Я рада, что могу тебе помочь.
Это прозвучало очень искренне. Рей пристально смотрел на Кэтти, пытаясь определить, плакала ли она. Мысленно аплодируя ей, он сказал:
— Я вскипячу на кухне воду.
Когда он вернулся, Кэтти, чтобы облегчить страдания Салли, массировала ей поясницу в перерывах между схватками. Делать ему пока было нечего, он сел в кресло-качалку и в мягком свете ночной лампы стал наблюдать за женщинами. Конечно, Кэтти нелегко находиться здесь, но она искренне старалась поддержать Салли.
Сейчас она проявила мужество, в утрате которого он обвинял ее.
Задумчиво глядя в окно, Рей, усмехнувшись, подумал, что сам ничуть не меньше Кэтти боится этих родов. Он поднялся и вышел из спальни. Кэтти заглянула на кухню. Видимо, стараясь снять нервное напряжение, Рей энергично расхаживал там из угла в угол.
— Похоже, тебе массаж сейчас нужен больше, чем Салли, — сказала она. — Садись, я помассирую тебе спину.
Рею было неприятно, что Кэтти заметила его напряжение. Он не хотел, чтобы она догадалась о его опасениях по поводу родов.
— Нет, благодарю, — коротко сказал он. — Как она?
— Схватки через каждые четыре минуты, — ответила Кэтти. Слезы больше не туманили ее глаз, уверенность ощущалась во всех движениях. — Поверь, я действительно рада быть здесь, Рей. Это правда. Твои слова и впрямь потрясли меня.
Перед ним стояла прежняя Кэтти, со всеми недостатками, но никогда не лгавшая ему. Только та, прежняя Кэтти, любила проводить с ним время в постели, ей нравилось все, чем они там занимались. Об этой Кэтти такого не скажешь.
— Пойду взгляну на Салли, — сказал Рей. Под утро, около четырех, схватки усилились.
— Наступает самое тяжелое время, — мягко сказал Рей, заметив в глазах Салли страх, когда она с силой сжала его руку. — Кричите, пойте, ругайтесь — делайте что вздумается. Но ни в коем случае не держите ничего в себе.
Через двадцать минут Рей сказал:
— Итак, Салли, сейчас вы должны тужиться. Наберите побольше воздуха и, когда снова начнутся схватки, тужьтесь изо всех сил. Все будет в порядке.
По ее лицу градом катился пот, глаза, казалось, готовы выскочить из орбит. Кэтти обтерла ей лоб, и Салли едва слышно сказала:
— Когда все закончится, не забудьте напомнить мне, чтобы я такого больше никогда не допускала, ладно? — Она умолкла, пытаясь собрать остаток сил для последовавших схваток.
Она мужественно и упорно делала все, что было в ее силах, и ровно через тридцать четыре минуты показалась головка и плечи — и вот уже Рей держал в руках крошечное создание. Это оказалась девочка. Рей не заметил никаких изъянов и, повернувшись к Кэтти, сказал:
— Подержи ее, я оботру ей глаза и нос.
На секунду ему показалось, что Кэтти готова отказаться. Противоречивые чувства отразились у нее на лице: казалось, что она сейчас либо засмеется от радости, либо забьется в истерике. Ребенок издал судорожный вопль и открыл карие глаза, напоминавшие бархатистые лепестки анютиных глазок. Они уставились на Кэтти, затем моргнули — раз, другой… Несказанное изумление заставило Кэтти забыть обо всем. С таким выражением, словно она стала свидетелем настоящего чуда, Кэтти взяла скользкий комочек из рук Рея.
— Прекрасная, здоровенькая девочка, — сообщил Рей Салли, опытным взглядом врача отмечая каждую деталь. — Кэтти, положи-ка ребенка на живот Салли. Это облегчит ей последние схватки.
С величайшей осторожностью Кэтти выполнила его указание. Заметив, как благоговение и любовь осветили изможденное лицо Салли, а в глазах Кэтти появились слезы радости, Рей испытал огромное облегчение, что все так закончилось. Без суеты, уверенно он обрезал пуповину и извлек плаценту. Затем принес теплой воды из кухни, чтобы искупать новорожденную.
Кэтти мыла ребенка с такой нежностью, что сердце Рея трепетало от сладостной боли. Завернув девочку в мягкое одеяльце, Кэтти положила ее на грудь Салли и неохотно, словно не желая расставаться с драгоценной ношей, убрала руки.
— Я бы выпила чаю, — пробормотала она. — Тебе приготовить, Рей?
