class="p1">Я понимал родичей Сени. В семье появился оборотень. Нужно скрыть такую информацию от людей, иначе будут неприятности. Ну и подавить… Или вылечить, как решили его родители.
Они на самом деле желали добра своему отпрыску. Вместо того, чтобы принять его таким, какой он есть и помочь ему примириться со своей магией и стать сильнее. Помочь ему жить с этим.
Я пришёл из другого мира и предубеждений перед оборотнями у меня не было. Раз жизнь одарила тебя такими качествами, то научись с этим полноценно жить!
В общем, мы с Сеней обсудили тренировки и то, что силу по-прежнему пока лучше скрывать от всех, включая на всякий случай и друзей, а уж родственников — тем более!
Тренироваться сначала решили в медитациях. И найти место без лишних глаз, где Сеня мог бы спокойно оборачиваться и изучать новое для себя состояние, учиться управлять им и использовать силу во время обращения.
Набросали план тренировок на первое время и я, попросив сообщить Валентину Демьяновичу о том, что мы закончили, отпустил Сеню отдыхать. Он на самом деле тоже вымотался за день.
После того, как Сеня ушёл, я оставался один недолго. Вошёл Валентин Демьянович и снова начал переливать отвары из баночек и колбочек, постоянно нюхая то, что получилось.
Но я уже знал, что получится в итоге, и с нетерпением ожидал, когда волшебное лекарство будет перелито в кружку и отдано мне.
Просто так лежать мне было не интересно. Вспомнились слова Мо Сяня о Валентине Демьяновиче, что он преподавал в Китае, и я решил порасспрашивать доктора.
— Валентин Демьянович, — обратился я к нему. — Расскажите, пожалуйста, про себя. Мне кажется ваша жизнь должна быть интересной.
Доктор усмехнулся в белые усы и ответил:
— Моя жизнь была очень длинной, молодой человек. И она была. «Была» здесь ключевое слово. — И прежде, чем я успел что-то сказать, он продолжил: — По поводу Арсения Волкова. Я рекомендую ему пройти курс иглоукалывания у вашего учителя Мо Сяня. Каналы Арсения долго разрушались, для их восстановления требуется время. Иглоукалывание поможет это время сократить.
Слова доктора совпали с моими мыслями. В том, что Сене не нужно больше пить родовые зелья, что они ему только вредили. Но я удивился, что Валентин Демьянович сказал это мне. А потому спросил прямо:
— Почему вы сказали это мне, а не Сене?
Доктор ничуть не смутился.
— Я же вижу, кто в вашей группе старший, — с улыбкой ответил он и протянул мне кружку с готовым лекарством.
Оно, как и в прошлый раз, пахло солнцем и летом. И моим детством. Только теперь ещё добавился запах дождя.
От этого запаха у меня веки стали тяжелеть. А в голове закружилось:
…Мне приснился шум дождя,
И шаги твои в тумане.
Все я помню, в небо уходя,
И сказал всему — «До свиданья!»…
Космонавту Виталию Севастьянову, когда он находился в орбитальном полете, как-то приснилось, что за иллюминатором — дождь, и отчетливо слышен его шум. «Я даже ощутил холодное влажное дыхание Земли на своем лице», — рассказывал он на «Голубом огоньке».
Передачу смотрел поэт Владимир Лазарев. Эта история настолько вдохновила его, что он не смог дотерпеть до утра и ночью позвонил композитору Евгению Доге. Перебитый сон в эту ночь так и не вернулся… В результате родилась красивая песня, которую полюбили космонавты, да и не только они.
Я сам любил эту песню. Естественно, в том мире. В этом мире в космос ещё не скоро полетят, если вообще полетят…
Так под «шум дождя» я и уснул.
Проснулся я от ощущения чьего-то взгляда и от притока чёрной ци.
Открыл глаза. Сердце от неожиданности рвануло с места в галоп.
На улице была глухая ночь. Палата освещалась дежурными не яркими светильниками. Однако, света было достаточно, чтобы увидеть, что у меня в ногах стоит граф Суворов. Стоит и смотрит на меня с такой ненавистью, что хоть плыви в ней.
Прогонять ци через котёл дан и духовное кольцо я начал сразу же, как только в меня потекла чёрная ци — получалось, это дело у меня уже поставлено на автомат. И сразу же активировал оболочку духовного кольца. Сделал так, чтобы она по размеру и форме совпадала с моим телом — это чтобы никто не догадался, что у меня есть такая защита. Ну и естественно сразу же призвал море сознания, чтобы защититься от притока чёрной ци.
— Кого я вижу?! — с усмешкой спросил я. — Самый бесчестный граф изволили пожаловать. Вижу вам, ваша светлость, нос-то уже не так удобно задирать…
Сломанный мной нос молодому графу естественно не поправили — тут ещё не придумали пластических операций. В результате граф больше не был надменным красавчиком. Нет, надменность-то никуда не делась, просто нос слишком приметная часть лица, его никак не замаскируешь.
Я видел, что граф Суворов в бешенстве. Но он продолжал молча стоять и смотреть на меня. Только поток чёрной ци заметно увеличился.
Ну а раз он молчал, то я продолжил издеваться:
— Жаль обе руки сломаны! Теперь вам, ваша светлость, нос-то почесать никак…
Граф Суворов заскрежетал зубами и снова промолчал.
— Или вы хотите снова вызвать меня на дуэль и снова нарушить дуэльный кодекс?
Граф Суворов усмехнулся и… промолчал.
А я заподозрил неладное. Не просто так он молчал, ох, не просто так!
Всё это время я разговаривал со своим поединщиком лёжа — демонстративно остался лежать. Чтобы показать, что мне его присутствие абсолютно фиолетово, и я его, как угрозу не воспринимаю.
Но молчаливое ожидание графа побудило меня сесть в кровати.
Я попробовал сесть, и понял, что не могу — тело не слушалось.
Граф Суворов увидел мои попытки сесть и расплылся в кривой усмешке.
— А теперь ты сдохнешь! — прошипел он. — А я тут буду не причём! Меня вообще тут не было! Отброс!
Смерил меня взглядом и вышел из моего закутка.
Я подавил поднявшуюся было панику. Хотелось рваться, пытаться встать несмотря ни на что, но я заставил себя успокоиться, а потом и вовсе расслабиться. Из болота или из зыбучих песков бессмысленно рваться. Там нужно действовать медленно и хладнокровно. Вот и мне сейчас хладнокровие не повредит.
Для начала нужно понять, чем воздействовал на меня граф Суворов.
То, что воздействие было, не вызывало сомнений, но какое? Магическая техника? Артефакт? Или ещё что? Нужно было выяснить. А потом найти решение.
Но прежде всего понять, в каком состоянии моё
