и шлёпанцах на босу ногу.
– Это какой-то кошмар! Всю ночь не спал.
– Да что случилось?
– Вы понимаете, вчера его доставили сюда прямо из больницы, вроде бы уже готов к последнему акту нашей драмы. А вечером, только я забрался в постель, как он врывается в спальню и заявляет: «Я Неваляев!» Сначала подумал, что репетирует заданную роль, но нет, он и впрямь вообразил себя лидером российской оппозиции. Тут же произнёс пламенную речь в защиту униженных и оскорблённых, а затем призвал идти на штурм Кремля.
– Господи! Где же вы нашли такого идиота?
– Да он по всем параметрам нам подходил, и внешностью, и ростом, а в акциях Фронта участвует с 2012 года, при этом трижды попадал в КПЗ…
– Так может, там ему отбили последние мозги?
– Откуда же мне знать? Я позвонил Зигмунду, ну тому, что делал операцию. Он сейчас подъедет.
– А я-то чем могу помочь?
– Элен! Вы женщина, притом весьма обворожительная, даже сексапильная. Вот я и подумал, что это его как-то отвлечёт.
– Вы уготовили мне роль путаны?
– Если для дела, то почему бы нет? А то мы с Яшей выбились из сил. Хорошо хоть семья сейчас в Москве, а то даже и не знаю…
Когда Элен вошла в гостиную, она увидела такую сцену. На диване развалился Лёня Неваляев, ну точь-в точь, ни малейших сомнений у неё не возникало, а в дальнем углу вжался в спинку кресла Яша с наполовину пустой бутылкой водки в руке – видимо, пил прямо из горла́. С дивана раздалось приветствие:
– А вот и девочки! Только почему одна? Мы так не договаривались.
Тут главное взять нить разговора в свои руки:
– С одной-то справишься? Как бы швы от натуги не разошлись.
– Какие ещё швы? – возмутился Лженеваляев. – Надоели со своими байками! Я и есть настоящий Неваляев, разве вы не видите?
Элен достала из сумочки смартфон, проделала с ним несколько манипуляций и протянула двойнику:
– Читать ещё не разучился, пока лежал на больничной койке? Смотри, здесь ясно сказано, что Неваляев находится в колонии.
– Это фейк, очередной продукт кремлёвской пропаганды! А-а-а, теперь я понял, вы тоже работаете на них, поэтому и держите меня взаперти… – затем вскочил и что есть мочи заорал: – Я требую «мерседес» бизнес-класса и джип с охраной! Пора массы поднимать на священную войну. Кто был ничем, тот неизбежно станет всем!
Дальше последовали столь же бессвязные выкрики про свободы и права, про независимый суд, про оккупацию Крыма… Но вдруг Лженеваляев словно бы очнулся и, лукаво улыбнувшись, спросил:
– Вы разве не видите, что я гораздо лучше, чем тот, что сидит в колонии?
К счастью, Элен не пришлось опровергать это утверждение, поскольку в гостиную вбежал тот самый Зигмунд. Не дав Лженеваляеву произнести ещё хотя бы слово, он щёлкнул пальцами перед его лицом, после чего недавний пациент замер, словно бы оказавшись под воздействием гипноза. Затем врач пощупал пульс, заставил открыть рот, и, наконец, сказал:
– Такое бывает, когда организм пытается препятствовать отторжению тканей. Я предупреждал, что процесс ещё не завершён, а вы пристали с ножом к горлу… Так что, я его обратно забираю?
– Нет, профессор! – Яша вскочил с кресла и подбежал к дивану. – Этого мы никак не можем допустить, иначе нам всем хана. Вам, кстати, тоже.
– Позвольте, я иностранный гражданин! Я только выполнял заказ, и я не знал…
– Незнание не освобождает от ответственности. Надо было внимательнее изучать российские законы, особенно УПК. Вам светит десять лет за соучастие!
Против таких аргументов врач не нашёл весомых возражений:
– Ладно, подержите его, а я вколю успокоительное.
Спустя несколько минут начался «совет в Филях», точнее, не в Филях, а на Рублёвке, где-то пределами МКАД. Двойник вскоре уснул, Зигмунда попросили погулять в саду, а сами стали искать выход из нештатной ситуации. На повестке дня стояли два вопроса: что делать с двойником и как вызволять Неваляева из колонии, если двойник так и не придёт в себя? Элен молчала, и в разговоре участвовали только Моня с Яшей:
– Неваляева оставлять в колонии нельзя, об этом уже не один раз говорили. А вот когда мы совершим подмену, и он выйдет на свободу, самым правильным решением было бы его убрать. Уж слишком много знает!
– Я бы добавил, что он уже мнит себя будущим царём. Не исключено, что, добившись власти, забудет обо всех договорённостях, и тогда…
– Он уже сейчас гребёт всё под себя. И наши денежки кладёт себе в карман.
– Ну, это пустяки! Это мы ему позволим, но факт, что он всё больше выходит из-под нашего контроля. Ну а двойник года через два освободится из колонии, и продолжит начатое дело.
– Я бы не строил на этот счёт иллюзий. Лёню, или двойника, это в том случае, если совершим подмену, на свободу никогда уже не выпустят. Поэтому надо использовать тот вариант, который предложил Лженеваляев: о подмене забываем, а его провозглашаем реальным Неваляевым!
– И что тогда? Что от того, что он уйдёт в подполье? Все его сайты в интернете заблокируют и толку от него не будет никакого. Иначе говоря, получим шиш!
– Можно печатать листовки…
– Ну да, возвращаемся на сто двадцать лет назад. Листовки в век кибернетики… Смехота!
Тут и настало время для вмешательства Элен в этот разговор.
– Господа! Я уже запуталась. Никак не пойму, чего же вы хотите. То ли Неваляева собираетесь спасать, то ли Лженеваляев вас устраивает как будущий лидер оппозиции. В любом случае надо вернуть двойника в клинику, а пока он доходит до кондиции, придумаем, что делать дальше.
– Устами женщины глаголет истина, – процедил сквозь зубы Яша.
А Моня с явной неохотой произнёс слова, которые поставили точку в этом споре, ну если не точку, то хотя бы многоточие:
– Согласен. Так и сделаем.
Никто предполагал, что судьба готовит им ещё один сюрприз.
Через месяц двойнику, что называется, подправили мозги – по крайней мере, он уже не призывал к восстанию, да и речь становилась более связной. Возможно, помогла новая метода: на ночь включали запись выступлений Неваляева на митингах и в интернете, так что двойник, сам не желая того, то есть во сне, вынужден был впитывать в себя чужие мысли и слова, даже интонации. Ещё немного и процесс создания полноценного двойника можно было бы считать завершённым.
В тот день Элен снова приехала на дачу к Идельсону. Вместе с двойником слушали новости по Первому каналу – надо же ему быть в курсе того, что происходит в мире.
