Глава 17
Когда они вернулись на Керзон-стрит, дверь отворил Лиддл, по всей видимости, никогда не отдыхавший.
— Милорд, недавно прибыл ваш отец. Он ожидает вас в гостиной.
Мёрдо призадумался над известием.
— А мистер Макленнан?
— В опочивальне, сэр. Я проследил за тем, чтобы граф его не увидел.
Мёрдо кивнул.
— Молодчина. Пойдешь со мной? — спросил он у Дэвида.
— К твоему отцу? — растерялся Дэвид.
— Если тебя не затруднит.
— Пойду, если ты считаешь, что это правильно. — Неуверенный тон выдал сомнения.
Мёрдо едва заметно улыбнулся.
— Да ничего я не считаю, лишь хочу, чтобы ты был рядом.
По озаряемому свечами коридору Дэвид проследовал за Мёрдо до гостиной, где граф сидел в кресле, выбранном в прошлый визит. Это главное кресло в комнате, господское кресло. На столе стоял нетронутый бокал бренди или, возможно, виски.
Вначале он взглянул на Мёрдо, затем перевел глаза на Дэвида.
— Отошли своего катамита. Хочу пообщаться наедине.
— Если вы желаете пообщаться, придется говорить при мистере Лористоне. Прошу прощения за отцовские замашки, мистер Лористон, — улыбнулся Мёрдо. — Садитесь.
— Мистер Лористон, да? — передразнил граф, в то время как Дэвид опустился на стул с прямой спинкой, радуясь, что даст ноге отдохнуть. — Прекрасный титул для потаскуна.
Мёрдо даже бровью не повел и равнодушно бросил:
— Вы же знаете, что он не потаскун. Вам отлично известно, кто он и что он, разве не так?
Граф разразился жутким смехом.
— Безусловно. Он адвокат, выходец из крестьян. Вульгарнее попросту некуда.
Сими словами граф намеревался оскорбить? Дэвид не стыдился своего происхождения. Как раз наоборот. Он молча взирал на графа, ожидая ответа Мёрдо.
Казалось, Мёрдо, впившийся взглядом в отца, тоже не расположен говорить. Графу пришлось самому нарушить молчание:
— Ты остолоп, Мёрдок. — Слова сочились горечью и недоумением.
Мёрдо, улыбнувшись, пожал плечами.
— Может быть. Это все, что вы хотите сообщить, или есть что-то еще? Если есть, я налью себе выпить, пока мы не двинулись дальше.
Не дожидаясь ответа, он прошел к серванту, где стояли графин и бокалы. Вытащив хрустальную пробку, он налил две порции.
— Ответь на вопрос: зачем ты это сделал? — промолвил граф.
Мёрдо поднес Дэвиду бокал, кой он принял. Легкое соприкосновение пальцев успокоило. Он надеялся, что Мёрдо тоже успокоился.
Вместо того чтобы сесть, Мёрдо встал подле камина, опершись локтем о полку, глядя сверху вниз на отца, присвоившего в доме сына хозяйское кресло.
— Вам не понять. Это была… миссия спасения.
Граф изумленно покачал головой.
— В чем суть? Ну лупит сэр Аласдер Киннелл супругу. Она сама заварила эту кашу, когда вышла замуж. И ложе ты с ней не делишь. Что бы ты ни плел, я знаю, что это не так!
Дэвид, сам того не сознавая, подскочил со стула. Боль прошила ногу от бедра до колена, но вздох удалось подавить.
— Не смейте говорить об этой даме, — непреклонным тоном произнес он. — Вы недостойны даже туфли ее вылизывать.
Граф осклабился, глазея на Дэвида с нескрываемым интересом.
— Не реагируйте на отцовские колкости. Он обожает гневить людей и будет делать назло.
— Ты так хорошо меня знаешь, Мёрдок, — хохотнул граф. За секунду веселое выражение превратилось в нечто скорбное. — Из вас троих ты был единственным, на кого я возлагал надежды.
— Какой вздор, — мягко сказал Мёрдо. — Не найти сыновей послушнее Харриса и Яна. Я же ни в грош вас не ставил.
— Ты единственный, у кого есть мозги, способности, единственный, кто видит мир таким, какой он есть. Да, титул и земли достанутся Харрису. И что с того? Ты получил бы гораздо больше. Ты мог бы стать влиятельным деятелем, Мёрдок, достигнуть небывалого могущества. Вот чего я для тебя хотел! Для того и нужен был брак! Когда я договорился о помолвке, ты согласился…
— Точнее, не перечил, — ввернул Мёрдо.
— Не строй из себя марионетку. Ты намеревался возвратиться в Лондон и пойти по пути, который мы всегда обсуждали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Стал бы как вы, — бесстрастно изрек Мёрдо. — Дослужился бы до высокого чина, влиял бы на правительство.
— Да, и у тебя бы получилось. Но вместо этого ты умчался в Шотландию… к нему, — махнул он на Дэвида, — и пренебрегал письмами, что я посылал. Почему?
— Я образумился.
— Образумился? Тебя больше никогда не примут в светском обществе! Люди, которые вкладываются в предприятия, что приносят тебе деньги, не пришлют ни гроша, после того как узнают про скандал. Ты станешь парией, Мёрдок.
Мёрдо пожал плечами.
— Верно, но деваться уже некуда. — Помолчав, он продолжил: — Забавно. Столько лет у вас была возможность меня погубить, а я сделал все своими руками. До сегодняшнего дня мне даже в голову не приходило, сколь незначительной властью вы надо мной обладали. Нужно было лишь отказаться от всего, что вы мне дали. Стоило только понять, что мне ничего от вас не надо, прочее сложностей не вызвало.
— Тогда ликуй: у тебя больше ничего нет, — огрызнулся граф.
— Я так не считаю.
Граф мазнул взором по Дэвиду. Его осенило.
— Ясно. Лучше бы ты поговорил со мной, вместо того чтобы приносить себя в жертву. Мы бы договорились. В этом городе браков по любви почти нет. Ни с домом, ни с уединением проблем бы не возникло…
Мёрдо весело засмеялся.
— Вы всерьез полагаете, что я поверю, будто вы стали бы договариваться? Вы всегда заявляли, что хранить тайны следует на свой страх и риск.
Граф поджал губы.
— Если бы ты сказал…
— Если бы я сказал, вы сделали бы все возможное, чтобы все испортить, — рявкнул он. — Всех, кто вам мешает, уничтожили бы.
Граф хранил молчание. Он не возразил, да вообще ни слова не молвил.
— Вот вам история, — обратился Мёрдо к Дэвиду. — В детстве я жил от лета до лета. Каждое лето мы с матушкой, братьями и сестрами проводили в Килбее, в Аргайлшире. У отца же вечно находились дела в Лондоне. Уже много лет вы не ездили в Шотландию, верно? — поинтересовался он у отца.
Граф смолчал, и Мёрдо продолжил:
— Когда мне было шестнадцать лет, я сказал отцу, что хочу остаться в Килбее и управлять имением брата Харриса, наследника титула. Харрис остался бы в Лондоне и занял место в палате лордов. Я думал, отец порадуется. Он всегда мечтал, чтобы кто-то из сыновей пошел по его политическим стопам. Я знал, что Харрис счастлив, покуда оплачиваются его расходы.
— Харрис не похож на тебя. Для политики ему не хватает ума, — перебил граф.
Однако Мёрдо не обратил на него внимания:
— К моему удивлению, отец меня поддержал. Он пообещал распорядиться, чтобы старший управляющий, мистер Мур, уделил мне время, дабы выяснить, понравится мне работать или нет. В Килбей меня послали в семейной карете. Впервые в жизни я почувствовал себя человеком.
Дэвид хотел попросить его замолчать. Он знал, что грядет нечто ужасное. С одной стороны, слушать не хотелось, а с другой — Дэвид сознавал, что Мёрдо нужно выговориться, а он должен стать свидетелем.
Мёрдо улыбнулся, но вот взгляд выражал невыносимую грусть.
— Однажды, после того как я пробыл дома несколько дней, мистер Мур сказал, что мы уедем пораньше. На следующий день к семи утра мне уже седлали лошадь. Помню, тем утром я одевался и размышлял, что же принесет день. А спустившись в конюшню, я понял…
— Что? — поторопил его Дэвид. — Что вы поняли?
— Я понял, что творится неладное, — сглотнув, продолжил Мёрдо. — В конном дворе стояли красномундирники и клерк из ведомства шерифа с юридическими документами. Лишь только мы пустились в путь, я спросил, что происходит, и мистер Мур рассказал про выселение. Я не представлял, чего ожидать. Естественно, мне даже на ум не приходило, что целую деревню сожгут дотла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«О боже, нет».
Сердце у Дэвида сжалось при воспоминании о беседе, состоявшейся несколько месяцев назад в другой гостиной. Дэвид, говоря про изгнание горцев с родовых земель, обвинил Мёрдо: «Ты же горец, разве нет? Сын самого помещика. Твой отец выселял арендаторов с родных земель, чтобы освободить место для овец? Сжигал дома?»
