позвонкам вверх. Зарылись в волосы. Обхватили затылок.
Требовательные губы обожгли дыханием мой рот. Замерли перед ним, готовые сорваться.
– Я не хочу быть игрушкой. Не смогу. И не хочу превратиться в чью-то замену. – Было страшно, но я заставила себя взглянуть Марату в глаза.
– Не станешь.
– Даже с теми, кто снится тебе по ночам.
– А так важно, кто мне снится, если хочу я только тебя?
Свободной рукой Марат прижал еще плотнее мои бедра к своим, заставляя чувствовать желание.
– И... Я не умею... Делиться.
Как будто была первый раз наедине с мужчиной, мысли в голове замедлились. Окутались жарким туманом. Таким же, какой сейчас закручивался в воронку внизу живота.
Тело зазвенело от напряжения, и уже знакомые мурашки начали свой челночный бег по коже.
– Как и я.
Словно каждое слово дается с болью, Марат сжал мои ягодицы и с отчаянным глухим стоном толкнулся языком в рот.
Глава 18. Все, что ей нужно
Марат.
Наверное, зря я увернулся от прощального удара Карины. Своей маленькой, но тяжелой сумочкой она почти попала мне в пах. Не подставь я бедро, корчиться на парковке пришлось бы долго. Удовольствие то еще, но сейчас не загибался бы так от желания.
С Аглаей сдерживаться было нереально. Меня то рвало в клочья от ее мокрых глаз, то накрывало с головой от пугливого отклика.
Мышка моя оказалась совсем дикой. Не знаю, что за урод был с ней до меня, что за тараканов подселил ей в голову, но каждый стон, каждое движение навстречу приходилось вырывать с боем.
Она словно боролась. Но не со мной, а с собственным телом. Клала руки мне на грудь. Сжимала ткань рубашки и тут же трусливо прятала ладони за спину.
Отзывалась на поцелуи. Будто изучая, обводила языком контур моих губ и спустя секунды замирала. Удивленная, испуганная, с широко раскрытыми глазами и такая робкая, что меня самого начинало трясти.
Стыдно признаться, но впервые я не знал, как лучше подступиться к женщине. С другими такого не было никогда. Всегда брал свое не задумываясь и получал равный отклик. «Баш на баш», – самое древнее правило обмена в сексе работало безотказно.
А с мышкой... Я до чертиков боялся ее спугнуть или поспешить. Боялся, что снова закроется. И еще сильнее опасался, что сам не сдержусь и наломаю дров.
Наломать хотелось. Вырубить в голове все тормоза. Перегнуть строптивую девчонку через спинку дивана и проверить, как долго сможет сопротивляться самой себе. В том, что Аглая уже готова и способна меня принять, я не сомневался. В отличие от ее умной головы, тело реагировало на ласку слишком красноречиво.
Но оказаться таким же уродом, как ее бывший... От одной только мысли об этом мозги в моей голове вставали на место.
Слишком интересной была настоящая мышка. Слишком ярким и редким зверьком.
Ради нее, такой, я держался.
– Маленькая, сладкая... – шептал всякие дурацкие нежности, медленно снимая с нее платье.
– Ты потрясающая, красивая, сказочная... – глушил сопротивление комплиментами и осторожно приучал к своему телу.
Мозг выносило к чертям. Чувствовал себя гребаным растлителем, помогая снимать рубашку и заставляя касаться того, что больше всего требовало ее внимания.
– С ума от тебя схожу...
Не врал ни единым словом и до влажных разводов пробовал ее сквозь белье.
Молился, чтобы не сдохнуть. Через час, через два можно, но только не сейчас.
Загибался от возбуждения, надевая защиту. И снова целовал.
Как одержимый насиловал ее губы своими. Отыскивал все новые и новые чувствительные местечки. Шизел от ее реакции, всегда вначале испуганной, а потом смущенной.
Сминал ладонями тело.
И так по кругу.
Изматывая лаской и шепотом.
Изводя себя до адской боли.
Не представляю, сколько прошло времени с момента первого поцелуя до той блаженной секунды, когда положил Аглаю на диван. Наверное, вечность. Или две. За них перед глазами пронеслись все ее побеги, все испуганные взгляды и бесконечные отказы.
Саперу на минном поле было во сто крат спокойнее, чем мне.
Но, стоило почувствовать, как сама раздвигает ноги, пропуская меня... Ощутить, как руки ложатся на затылок, до боли сжимая волосы... И вся она, сдавшаяся и горячая, порывисто движется навстречу... у меня внутри словно все перевернулось.
Не было здесь больше ледяной помощницы, которая умела вымораживать взглядом.
Не было мышки, которая боялась саму себя.
Подо мной, закусив губу, стонала роскошная женщина. Отбросившая все свои комплексы. Красивая, как и не снилось откалиброванным под один стандарт уточкам. Страстная и отзывчивая, о какой я мог лишь мечтать.
Загадка моя. Без разгадки. С затуманенным взглядом и такая жадная, что крышу рвало, а контроль рассыпался в щепки.
Чудо, что вместе с контролем под нами не рассыпался и диван.
Когда страха не осталось, закончилось и терпение. Мы уже не целовались, а кусали друг друга как бешеные. Не двигались навстречу, а боролись, кто отдаст больше.
Я теперь не держал Аглаю. Она сама смело скользила руками по моим плечам и ягодицам. Делилась дыханием. Громко требовала: «Еще!» Убивала своей чувствительностью и жаром.
Такой секс даже наслаждением нельзя было назвать. Не работала никакая техника и опыт. Не было общего ритма. Мы просто двигались, сминая друг друга руками и губами. Воровали поцелуями воздух.
И стонали.
Оба.
Так одержимо, зло, что финальный тонкий вскрик взорвал меня без детонатора. Разнес на обломки, как дряхлую развалину.
А потом Аглая закрылась...
Осторожно убрала руки с моих плеч. Словно предала себя, натянула мою рубашку до самого носа. Спрятала глаза в стыдливом прищуре. Будто минуту назад не срывала голос от экстаза.
В танго моей мышке, наверное, не было бы равных. Шаг вперед, два назад. И никаких импровизаций.
