Сэр Фрэнсис понимающе кивнул.
– Если враги осмелятся вторгнуться к нам, англичане будут сражаться за свою королеву.
Сесил явно не разделял его энтузиазма и угрюмо возразил:
– Одиночку, вооруженного кинжалом, почти невозможно остановить. Королева завоюет сердца сотен людей, но если всего один будет против нее и у него в руках окажется кинжал, то мы и оглянуться не успеем, как свершится непоправимое. А такая вероятность существует. – Он тяжело вздохнул, удрученный им же нарисованной картиной. – Дальнейшее развитие событий несложно представить. На престол вступает королева-католичка, Англия превращается в марионетку Франции, и мы уничтожены.
– Вы говорите, что остановить вооруженного одиночку почти невозможно, – сказал Роберт, которого будто бы совсем не впечатлили мрачные предсказания Сесила. – И что вы предлагаете? Чтобы королева везде ходила в окружении двадцати гвардейцев? Или тридцати?
– А что предлагаете вы? – язвительно спросил Сесил.
– Я уже говорил. Надо сделать так, чтобы вся Англия охраняла свою королеву.
Уильям поморщился, находя слова Роберта чересчур романтическими.
– Однако остаются места, куда нам нельзя допускать людей, – продолжал гнуть свою линию сэр Фрэнсис. – Я имею в виду обеденный зал или путь ее следования в часовню. Там всегда собирается слишком много народу. За всеми не уследить.
– Согласен. Число зрителей надо ограничить, – сказал Роберт. – Но ведь можно показывать им накрытый стол и без королевы.
– Как это?.. – Сесил едва не поперхнулся. – Какой тогда смысл допускать людей в обеденный зал?
– Надо знать этих зевак, – высокомерно отмахнулся Роберт. – На что они приходят посмотреть? На трон, на богато убранный стол, на церемонию. Вот и пусть глазеют. Мы покажем им прекрасный спектакль, но без королевы. Конечно, в праздники ей необходимо показываться на публике, чтобы народ видел, что его королева находится в добром здравии и прекрасном расположении духа. Но во все прочие дни мы можем обедать в узком кругу друзей, где ничто и никто не угрожает ее безопасности. А большой стол пусть накрывают по всем правилам, под звуки труб. Люди будут уходить довольными, как после хорошей пьесы. Они убедились в том, что страна крепка, все в ней процветает. Это нам и нужно. Любопытные особы хотят видеть трон – мы дадим им насмотреться на него. Королеве незачем постоянно показываться перед толпой. Ее присутствие будет незримо ощущаться.
– Показывать пустой трон и подавать обед на стол, за которым никто не сидит? – удивился Сесил.
– А почему бы нет? – ответил Дадли. – Такое уже бывало. Когда молодой король Эдуард болел и оставался в своих покоях, его обед все равно подавался на золотой тарелке. Люди смотрели на пустой стул и уходили довольными. Мой отец управлял этим зрелищем. Мы позволяли всем желающим полюбоваться величием и богатством престола. Почему бы не возобновить подобные спектакли? Когда королева будет показываться перед своими подданными, она должна быть досягаема. Поверьте мне, народ после этого станет любить свою королеву сильнее, чем если бы она каждый день появлялась перед ними. Она станет воистину народной королевой.
Сесил недоверчиво качал головой, но сэра Фрэнсиса слова Роберта вполне убедили.
– Я обязательно поговорю с королевой об этом, – сказал он, вновь поворачиваясь в сторону трона.
Аудиенция подходила к концу. Испанский посол собирался откланяться и уйти. Сейчас он подавал Елизавете письмо. На печати красовался пышный герб. Глаза всех придворных были устремлены на королеву, однако она делала вид, что этого не замечает. Елизавета взяла письмо и приложила его к своему сердцу.
– Думаю, вы убедитесь в том, что Елизавета умеет давать представления, – сухо сказал Роберт. – Она еще ни разу в жизни не разочаровала зрителей.
Роберт Дадли послал своего управляющего сопровождать Эми в коротком путешествии из Стэнфилд-холла в Бэри-Сент-Эдмундс. Тот привез ей кошелек с золотом, отрез плотного красного бархата для нового платья и передал восторженные комплименты от мужа.
Управляющий приехал вместе с Лиззи Оддингселл, овдовевшей сестрой одного из давних и верных друзей Роберта Дадли. Вместе с Эми она в свое время встречала корабль в гавани Грейвсенда, а затем сопровождала ее в Чичестер. Эми была рада вновь увидеть эту худенькую, подвижную, темноволосую женщину.
– Мрачные времена позади, – с воодушевлением говорила миссис Оддингселл. – Когда я услышала от брата, что сэр Роберт назначен королевским шталмейстером, у меня появилось желание написать, но потом я подумала, что тебе сейчас не до моих посланий. Ведь у тебя наверняка появилось много друзей.
– Я думаю, что так случилось с моим господином, – сказала Эми. – А моя жизнь как была уединенной, так и осталась.
– Да уж вижу. – Миссис Оддингселл быстро обвела глазами небольшой и холодный зал, основное помещение этого неприглядного дома, сложенного из грубого камня, потом продолжила: – Нас с тобой ожидает череда визитов. Это будет здорово. Поистине королевское развлечение.
– Да, – тихо сказала Эми.
– Дорогая моя, я же совсем забыла! – Миссис Оддингселл принялась развязывать теплый шарф, которым была обмотана ее шея. – Сэр Роберт прислал тебе в подарок очаровательную черную кобылу. Можешь дать ей любое имя по своему вкусу. Представляю, с какой радостью ты проедешься на новой лошади.
Эми подбежала к окну и выглянула во двор. Двое слуг грузили на телегу ее скромный багаж. Неподалеку стояла красивая черная лошадь.
– Боже! Какая прелесть! – воскликнула Эми.
Мрачное настроение, не покидавшее ее с момента восшествия Елизаветы на престол, впервые сменилось искренней радостью.
– Муж прислал тебе кошелек золота, чтобы ты расплатилась с его здешними долгами и купила себе то, что пожелаешь.
Миссис Оддингселл запустила руку в карман дорожного плаща и извлекла тяжелый кошелек.
– Это мне, – прошептала Эми.
Она уже забыла, когда в последний раз держала в руках столь крупную сумму.
– Твои мрачные времена остались позади, – повторила миссис Оддингселл. – Слава богу. Наконец-то радость пришла и в нашу жизнь.
Их путешествие началось на следующее утро, едва холодная ночь сменилась таким же рассветом. На пути они сделали двухдневную остановку в Ньюборо, а затем отправились дальше. Их путешествие протекало буднично и омрачалось лишь холодной погодой, ранними сумерками и отвратительным состоянием дорог. Но Эми будто ничего не замечала, наслаждаясь ездой на своей новой лошади. Подруга старалась развлекать ее разговорами, скрашивавшими путь среди глинистых полей и многочисленных луж, затянутых тонкими ледяными корочками.
