Может быть, ей все же удастся открыть замки и сбежать?
Она начала ходить по комнате, надеясь найти какой-нибудь небольшой инструмент, который подошел бы к замкам. Все кисти были заперты в сундуке. Джеймс отнял у нее даже самую маленькую кисточку. Даже шпилек у нее не было, поскольку волосы были коротко пострижены.
Она потрогала крутые завитки и вспомнила, как Монтгомери почти орал, спрашивая, какого черта она постриглась. Сейчас волосы уже немного отросли, она должна была бы радоваться, что они все же растут, но они все время курчавились, а не выпрямлялись, как когда были длинными.
Раздраженная тем, что не нашла подходящего инструмента, Бренна перестала ходить по комнате и подняла, насколько это было возможно, сначала одну руку, а потом — другую. Цепь, звякая, скользила через наручники, и этот звук действовал ей на и без того натянутые нервы. Ей хотелось выть от ярости. Почему женщины должны быть заложницами в войнах мужчин? Это несправедливо. Нечестно.
Она села на стул возле письменного стола. Как это отвратительно, что отец вовлек ее в свои личные отношения с королем. Она ведь была ни при чем. Просто хотела заниматься живописью и сама выбрать, как жить. Ей надо было бежать, когда у нее появился шанс — это был момент, когда Гвинет пришла к ней, одетая в свадебный наряд.
Когда она поняла, в каком ужасном положении оказалась, пришла в отчаяние. Даже если бы ей удалось освободиться от оков, она просто не может поступить так, как хочет.
Если муж вернется и увидит, что ее нет, одному Богу известно, что он сделает. Она была единственной, кто стоял между Монтгомери и гибелью ее сестер.
Она пыталась убедить себя, что ей все равно, что случится с Гвинет и Аделью, но не могла заставить свою совесть поверить в эту ложь.
Пусть ее проклятый отец сам выпутывается, но она должна найти сестер и придумать план, как им всем троим сбежать. Если бы они вместе смогли наскрести достаточное количество золота, чтобы добраться до Италии! Ведь мать Изабелла уже дала согласие принять ее в монастыре, а Натан наверняка сможет купить ей судебное постановление о признании ее брака с графом недействительным.
Она выдвинула один из ящиков стола, и у нее сжалось сердце — ящик был пуст. Потом ее взгляд остановился на сундуке у стены. Живопись всегда была ее убежищем в этом безумном мире. Ей страшно захотелось взять в руки палитру и кисти и начать писать что-нибудь — все равно что, лишь бы забыться и хотя бы на время отрешиться от неприятностей. Одним из условий их сделки было его обещание отпереть сундук, но теперь, когда он отправился искать ее сбежавшего отца, он еще долго не сможет выполнить свое обещание. Скорее всего его настолько разозлило бегство отца, что он вообще от всего откажется.
Бренна с силой задвинула ящик, встала и подошла к двери. Она будет стучать, пока они ее не выпустят.
Бренна прямо сейчас начнет осуществлять свой план бегства: спустится в большой зал и будет внимательно наблюдать за тем, как будут убирать с пола солому, и найдет шпильку Мейрионы. Может быть, ей даже удастся украсть нож. Потом найдет сестер. На свадьбе присутствовал брат Гиффард. Она попросит его тайно подготовить все для их отъезда. Потом поговорит с Эгмонтом, кузнецом, чтобы тот изготовил ключ, которым можно будет отпереть замок на цепях.
Этот скромный план придал ей силы и вселил надежду. Она начала барабанить в дверь кулаками.
Дверь неожиданно легко распахнулась.
Бренна не была заперта! Она подавила вырвавшийся было у нее из груди победный клич, но тут же одернула себя. Какая же она дура! Она так привыкла к тому, что провела взаперти целый год, что ей даже в голову не пришло проверить, заперта ли дверь.
Она выглянула в коридор. Никого. Можно свободно походить по всему замку.
Какой-то долговязый юнец в красном колпаке и слишком большими для своего возраста усами стоял, прислонившись к стене. Волосы на верхней губе были, очевидно, натерты пчелиным воском и торчали, так что он был похож на моржа.
Смешно.
Совсем мальчик. Единственной причиной, почему он отрастил усы, очевидно, была та, что по странному капризу природы они просто выросли и совершенно не подходили к его юному лицу.
— Миледи, — почтительно сказал он, погладив усы, — вы хотите куда-то пойти?
Ее взгляд на секунду задержался на усах. Она не знала, сделать ли мальчику комплимент или притвориться, что она их не заметила.
— Кто ты?
— Ваш охранник, миледи.
Значит, ее еще и охраняют. Будто недостаточно цепей. Это раздражало, но не удивляло. По крайней мере, она не заперта в своей комнате. Бренна оглядела мальчика. Он был как раз из тех юнцов, которые падали перед Гвинет штабелями в приливе рыцарской любви.
— Я должен сопровождать вас, куда бы вы ни пожелали пойти, — сказал страж.
— Я хотела бы навестить сестру.
Он поклонился, помахав перед собой колпаком.
— Я искренне сожалею, миледи. Мне было сказано, что вам ни при каких обстоятельствах не разрешается говорить с кем-либо из вашей семьи.
Ей хотелось закричать, но она сделала серьезное лицо.
— Тогда, может быть, пойдем в большой зал?
Там она поищет шпильку.
— Разумеется.
Он все время крутил длинным пальцем то один, то другой ус. Выглядело это ужасно. Словно по лицу ползал волосатый червь.
Пока она его разглядывала, юноша то краснел, то бледнел и переминался с ноги на ногу. Когда он вырастет и возмужает и сбреет эти страшные усы, будет красивым юношей.
Повернувшись и направившись к лестнице, Бренна ему весело улыбнулась, решив, что, если он будет повсюду ее сопровождать, надо завоевать его расположение.
— Какие у тебя замечательные усы.
Мальчик просиял и чуть было не оступился.
Она оказалась права — он гордится своими усами.
— Как тебя зовут?
— Деймиан.
— Деймиан, ты не знаешь, мой отец здоров?
— Я ничего об этом не слышал.
На лестнице он пропустил ее вперед. Ступени были крутыми и узкими, выбитыми от старости. Железные перила уже много лет как покосились, но отец не считал нужным их заменить на новые. Зачем об этом беспокоиться, если в этой башне живет только его непослушная дочь, к тому же слишком уродливая, чтобы сбыть ее с рук. С кандалами на руках и ногах спуск по этой лестнице был довольно опасным, и она спускалась очень медленно, держась за холодные влажные стены. В канделябрах не было свечей, чтобы освещать темную лестницу.
— Ты не знаешь, мой муж уже вернулся?
Она услышала за спиной шелест одежды и поняла, что Деймиан пожал плечами.
Хм, если уж к ней приставили охранника, почему он должен быть таким бесполезным?
