Читаем без скачивания Дело о двойняшке - Эрл Гарднер

– Вы утверждаете, что в смерти Веры Мартель виновны и Картер Джилман, и Гламис Барлоу? – уточнил Мейсон. – Что Гламис Барлоу, по крайней мере, является соучастницей после события преступления?

– Вы очень точно выразили мою позицию, – ответил Гамильтон Бергер.

– Ваша честь, – повернулся Мейсон к судье Алворду, – цель проводимого допроса очевидна. Окружной прокурор пытается использовать настоящий суд, чтобы поймать в ловушку человека, которого он планирует назвать вторым обвиняемым в этом деле сразу же по завершении предварительного слушания. Мы настаиваем, что это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу, независимо от того, находилась Гламис Барлоу в том здании в то время или нет, если только окружной прокурор вначале безоговорочно не докажет, что там в то время также находились Вера Мартель и обвиняемый, а убийство произошло именно в том месте и в то время.

– Мы намерены доказать это путем умозаключений, – объявил Гамильтон Бергер.

– Пока не заложено должное обоснование, вопрос о передвижениях Гламис Барлоу является несущественным, недопустимым в качестве доказательства и не имеющим отношения к делу. В настоящий момент он может рассматриваться только как попытка поставить под сомнение правдивость Гламис Барлоу, выступавшей как свидетельница со стороны обвинения. Вы не имеете права дискредитировать выставленную вами же свидетельницу. Вы связаны ее показаниями. Это та цена, которую приходится платить представителям окружной прокуратуры за то, что они вызвали потенциальную обвиняемую для дачи показаний и заставили ее отвечать на вопросы, пока у нее еще не было возможности проконсультироваться с адвокатом.

– Я склонен согласиться с защитником, – объявил судья Алворд. – По крайней мере, на данном этапе передвижения Гламис Барлоу не имеют никакого отношения к определению виновности или невиновности Картера Джилмана, если только, мистер Бергер, вы вначале не докажете, что в том же помещении в то время находилась Вера Мартель.

Гамильтон Бергер побагровел.

– Я считаю, что суд пытается меня наказать, потому что я не согласился с вами, ваша честь, по вопросу целесообразности выступления Гламис Барлоу как свидетельницы.

– Вы можете считать что вам заблагорассудится, – резко ответил судья Алворд. – Я пытаюсь служить интересам правосудия. Какое-то время назад я обращал ваше внимание на то, что вы уже подготовили достаточно обоснованную версию против обвиняемого, по крайней мере для предварительного слушания. Вы настояли на том, чтобы продолжить слушание и заложить основание для, как теперь представляется, попытки поймать в ловушку вторую потенциальную обвиняемую. Вы решили поставить ее в такое положение, когда под присягой ей приходится признаться в определенных вещах, предварительно не проконсультировавшись с адвокатом, не предупреждая ее о том, что вы намерены предъявить ей обвинение.

– Я вынужден подчиниться постановлению высокого суда, но перед тем, как это сделать, я попытаюсь заложить основание. Миссис Кирк, вы одна находились в той комнатке, о которой говорили?

– Нет, сэр. Вместе с моей дочерью Маделин.

– Сколько лет Маделин?

– Девятнадцать.

– То есть примерно столько же, сколько Гламис Барлоу?

– Моя дочь на год моложе.

– Насколько вам лично известно, миссис Кирк, Маделин и Гламис Барлоу дружат?

– Как соседки. Они не ходят вместе на встречи с молодыми людьми, они вращаются в разных кругах, но, как соседки, они в хороших отношениях.

– Они давно знакомы?

– Примерно два года.

– И Маделин находилась вместе с вами в той комнатке, где вы обычно завтракаете?

– Да.

– Где вы сидели?

– За столом, приставленным к окну, и смотрели в окно.

– Обе на южной стороне стола?

– Да. В общем-то, это не совсем стол. Что-то типа стойки, среднее между стойкой в баре и столом. Мы за ним едим. Окно открывается на север и выходит на задний двор Джилманов.

– Ваша дочь смотрела в том же направлении, что и вы?

– Да, сэр. Она сидела рядом со мной.

– Вы обсуждали с дочерью что-нибудь необычное, увиденное тогда вами?

– У защиты есть возражения? – обратился судья Алворд к Мейсону.

– Нет, – покачал головой адвокат.

– Окружной прокурор, конечно, имеет право заложить основание для дальнейших показаний, но это зашло уже слишком далеко, – заметил судья Алворд. – Обвиняемый никак не связан разговорами, имевшими место между этой свидетельницей и ее дочерью.

– У защиты нет возражений, – встал со своего места Мейсон. – Фактически, нас удовлетворяет такое положение вещей, потому что, раз окружной прокурор упомянул разговор между этой свидетельницей и ее дочерью, защита имеет право выяснить все, что имело место во время того разговора.

Судья Алворд улыбнулся и постановил:

– При таких обстоятельствах свидетельница может отвечать на вопрос.

– Минутку, минутку, – проворчал Гамильтон Бергер. – Я… я снимаю вопрос, ваша честь.

– Очень хорошо, – кивнул судья Алворд.

– Я обращаюсь к высокому суду с просьбой, с которой уже обращался ранее, – продолжал Гамильтон Бергер. – Я хочу, чтобы эта свидетельница пересказала, что она видела необычного утром тринадцатого, когда завтракала и смотрела в направлении мастерской обвиняемого.

– У меня то же самое возражение, – заявил Мейсон.

– Возражение принимается, – постановил судья Алворд.

Гамильтон Бергер не предпринимал попытки скрыть свое раздражение.

– Вы позволите мне проконсультироваться со своим помощником, ваша честь? – спросил окружной прокурор.

Гамильтон Бергер начал о чем-то шепотом совещаться с Эдуардом Диирингом.

У Дииринга определенно имелись вполне четкие идеи в отношении избранного подхода. Выслушав его, окружной прокурор кивнул в знак согласия.

– Я прошу эту свидетельницу временно покинуть место дачи показаний, – объявил Гамильтон Бергер. – Я намерен заложить должное основание, чтобы вопрос, который я хочу ей задать, относился к делу.

– Прекрасно, – согласился судья Алворд. – Однако, господин окружной прокурор, я еще раз обращаю ваше внимание на тот факт, что представленных доказательств достаточно для передачи дела в следующую судебную инстанцию. Чем глубже вы заходите, тем больше вероятность возникновения осложнений.

– Я знаю, что делаю, ваша честь, – возразил Гамильтон Бергер.

– Надеюсь, – сухо заметил судья Алворд. – Однако суд желает обратить ваше внимание на то, что обвиняемым в этом деле является Картер Джилман. Совершенно очевидно, что последние свидетели приглашены вами с целью вовлечь в дело Гламис Барлоу, которая не является обвиняемой в этом деле. Суд считает, что если вы, господин окружной прокурор, и дальше намерены приглашать свидетелей с целью вовлечь Гламис Барлоу, то она должна быть признана обвиняемой и ей следует предоставить адвоката, который станет подвергать выступающих свидетелей перекрестному допросу.

– Я понимаю позицию высокого суда, – заявил Гамильтон Бергер, – но точно знаю, что планирую сам. Теперь я хочу пригласить Гленна Биаумонта Маккоя для дачи свидетельских показаний.

Открылась дверь из комнаты для свидетелей, и в зале суда появился высокий, слегка сутулящийся мужчина лет пятидесяти. Он прошел в свидетельскую ложу широкими шагами, поднял правую руку, принял присягу и опустился на стул.

– Где вы живете, мистер Маккой? – обратился к свидетелю Дииринг, заместитель окружного прокурора.

Гамильтон Бергер в это время что-то быстро записывал в блокнот.

– В Неваде, – сообщил Маккой.

– Где вы проживали тринадцатого числа текущего месяца?

– В Лас-Вегасе, Невада.

– Чем вы занимаетесь?

– Работаю крупье в казино.

– Вы знакомы с Гламис Барлоу?

– Узнаю ее, если увижу.

– Сколько раз вам доводилось ее видеть?

– Я не в состоянии назвать точную цифру. Несколько.

– Где вы ее видели?

– По месту своей работы.

– Вы видели ее вечером тринадцатого числа текущего месяца?

– Да.

– Где?

– Минутку, – встал со своего места Мейсон. – Я возражаю. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу.

– Я намерен связать показания свидетеля в дальнейшем, – пояснил Дииринг.

– Этого недостаточно, – покачал головой Мейсон. – В настоящий момент осуществляется попытка проведения судебного процесса над Гламис Барлоу как второй обвиняемой наряду с Картером Джилманом. Я представляю Картера Джилмана как адвокат, однако я не представляю Гламис Барлоу и не готов проводить перекрестный допрос свидетелей, которые дают показания, вовлекающие в дело Гламис Барлоу. Я считаю, что она имеет право на своего адвоката.