И Джулиан откликнулся на ее просьбу. Он добавил второй палец, наполняя Аврору своим проникновением, даря ей головокружительное чувство, заставлявшее вытягиваться и стонать. И все равно этого Авроре было недостаточно, и Джулиан знал это. Внезапно ритм его движений возрос, ласкающие пальцы входили все глубже и двигались все быстрее, соединяясь с колебаниями ее бедер.
Когда большой палец Джулиана дотронулся до бутона чувственности, волны невероятной страсти захлестнули ее.
— Джулиан… Боже мой. — Она пыталась сказать больше, хотела попросить его продолжать, но слова застряли у нее в горле. Все, что она смогла сделать, это уставиться на мужа полубезумным взглядом, молясь, чтобы он прочитал в ее глазах неудержимое желание.
Лоб Джулиана покрылся капельками пота, глаза горели яростным огнем.
— Я знаю, Рори, — осипшим голосом прошептал он. — Я знаю и тоже хочу этого.
С этими словами Джулиан еще и еще погладил большим пальцем ее заветное место, в то время как другими пальцами продолжал свое мучительное вторжение.
С пронзительным криком Аврора достигла пика своих ощущений. Все внутри у нее сжалось в комок, а затем разлетелось вдребезги, тело била крупная дрожь.
Джулиан резко и торжествующе вскрикнул и, стиснув зубы и сжав пальцы, изо всех сил прижался к телу Авроры, купаясь в волнах ее экстаза.
Аврора обмякла, бессильно раскинувшись на сиденье, ее мышцы ослабли, а все тело, казалось, лишилось костей от перенесенного ею потрясения. Закрыв глаза, она словно плыла куда-то, ошеломленная и наполненная, все еще ощущая ласки мужа. Джулиан постепенно замедлял свои движения, давая ей успокоиться.
Аврора с усилием открыла глаза:
— Это было славно.
Несмотря на сильнейшее возбуждение и неистовое напряжение во всем теле, Джулиан не удержался, чтобы не усмехнуться на это ее явное преуменьшение случившегося:
— Я рад.
— Но хочется большего. — Она потянулась к Джулиану, расстегивая верхнюю пуговицу его брюк. — Для нас обоих.
Ладонь мужа сжала ее руку, улыбка исчезла с его губ:
— Аврора, послушай меня. У тебя это в первый раз. Каким бы нежным я ни был, я обязательно сделаю тебе больно. Я клянусь сделать все, что в моей власти, чтобы свести эту боль к минимуму. Но сейчас я с трудом могу себя контролировать. И если ты только коснешься меня, то я… — Дыхание Джулиана перешло в шипение, когда Аврора, не обращая никакого внимания на его предупреждения, освободила свои пальцы и просунула их ему в бриджи. Она сделала как раз то, против чего ее предостерегал Джулиан.
— Такой горячий, — прошептала она и, освобождая ему путь, расстегнула две пуговицы. — Такой сильный. Я чувствую рукой твой пульс. — Аврора справилась с оставшимися пуговицами и зачарованно уставилась на вырвавшуюся на свободу возбужденную плоть Джулиана. — Джулиан, ты просто великолепен. — Кончиками пальцев Аврора провела линию к самому ее краю.
Джулиан обезумел. Простонав имя Авроры, он содрал с себя одежду и, разбросав ее по карете, набросился на свою жену, рывком раздвинув ей ноги.
— Черт возьми, Аврора, — прохрипел он, — я собираюсь…
— Я хочу этого, — выдохнула она, задрожав от его взгляда, от неистовых движений его тела. Бедра мужа уже совершали толкающие движения, хотя он еще и не проник в нее, жадно ища ее горячий вход, куда так страстно желал попасть. И он безошибочно нашел его. Вновь наслаждение волнами стало растекаться по телу Авроры, когда Джулиан стал постепенно проникать в ее узкую и горячую щель. Его предыдущие ласки сделали ее податливой и мягкой, и она открылась ему навстречу с пылкой готовностью. Аврора взволнованно задышала, почувствовав это новое необычное ощущение наполненности. Джулиан продвинулся глубже, словно требуя, чтобы она приняла его всего.
— Боже! — вырвалось у него. — Как… чертовски хорошо… почувствовать тебя…
— И мне тоже, — прошептала Аврора. Она на самом деле чувствовала удовольствие. Невозможно было описать ощущение, когда тобой обладают. Ничто не могло разрушить такое чудесное состояние, даже то обстоятельство что чувство наполненности перешло в насилие, грозившее обернуться болью.
Закусив губу, Аврора обвила руки вокруг Джулиана Лаская его пылающую, как в лихорадке, кожу. Она чувствовала, как его орошенная потом спина вздрагивает от ее прикосновений. Ладони Авроры скользнули к плечам мужа, ощупывая его твердые мускулы, которые, несмотря на недавнее заявление Джулиана, дрожали от напряжения, пытаясь замедлить его неистовое проникновение в нее.
— Не сдерживай себя, — шепнула она. Джулиан отрицательно качнул головой:
— Я сделаю тебе больно.
— Ну и пусть.
— Почувствуй… вместе со мной, — сказал Джулиан тяжело и хрипло дыша. — Почувствуй… через боль. — Внезапно он замер, удерживая весь свой вес на локтях, потом его рука скользнула между их телами, нащупывая пальцами ее бутон страсти.
От нахлынувшего удовольствия тело Авроры выгнулось дугой, втянув Джулиана глубже внутрь себя. Боль стала реальностью — реальностью, которая, правда, была несколько приглушена возбуждением, нарастающим благодаря ласкам Джулиана. Он наклонил голову и поцеловал Аврору, его губы были горячими и неторопливыми, язык скользил по ее языку, а пальцы ласкали ее самое чувствительное место. И так — раз за разом, пока все не закружилось вокруг Авроры и на нее не нахлынули волны необычных ощущений. Она вонзила ногти в спину Джулиана, прижимая его сильнее к себе, все больше и больше желая его.
И когда Аврора уже потеряла способность здраво мыслить, Джулиан начал действовать.
Одним стремительным толчком бедер он прорвал вуаль ее невинности, полностью погрузившись в обволакивающую теплоту. Аврора напряглась, ее тело запротестовало против боли.
Но этот протест исчез так же быстро, как и появился.
Джулиан осторожно опустился на нее, его пальцы продолжали нежную игру, не давая угаснуть ее наслаждению. Авроре казалось, что она просто тает от напора мужа, обволакивая его собой и поднимаясь навстречу его ладони.
Его реакция была поистине бешеной. Запрокинув назад голову, он издал дикое рычание, от неистового желания у него вздулись вены на шее. Джулиан освободил руку, стиснул ягодицы жены и, полностью раскрывая, с неистовой силой прижал ее к себе.
На этот раз вскрикнула Аврора. Наслаждение волной захлестнуло ее.
В тот миг, когда Джулиан выходил из нее, она протестующе мотала головой, чтобы затем восторженно вскрикнуть, когда он погружался снова. Его бедра вжались в тело Авроры, наполнив его до такой степени, что она, казалось, готова была взорваться. Удары его бедер становились все мощнее, все быстрее и тверже. Действительность исчезла, время остановилось, а мир превратился в ничто, остался только Джулиан… Джулиан… Джулиан…
