с кровати из-за проблем с ногами?!
— Может, притворялась?! — выкрикнул уже другой парень.
— Или городовой этот был пьян и с осоловелых глаз сразу записал бабку в ведьмы! — включился ещё кто-то.
Оказывается, скептиков в зале хватало.
— Да простые мужики даже юных дев в ведьмы записывают! И чем они красивее — тем ведьмее! — снова подал голос мой неугомонный сосед слева, чьё крепко сбитое тело скрывал сюртук с потёртыми локтями.
Аудиторию огласили уже не смешки, а хохот.
Сафронов побагровел, но истерить не стал. Судорожно поправил галстук, вытащил из внутреннего кармана фляжку, сделал глоток и громыхнул:
— Во все времена были те, кто сомневаются! И это нормально, это правильно, господа! Всего сотню лет назад никто не верил в то, что человек может полететь без магии! А сейчас… дирижабли, аэропланы! А электричество, господа?! Опять же — чистая наука! Никакой магии! Вот и существа из других миров вскоре могут перейти из категории чего-то непонятного во вполне реальную научную плоскость. Рано или поздно кто-нибудь из светлых умов докажет, что в наш мир действительно могут проникнуть существа, кои не родились здесь!
— Господин Сафронов, а если другие миры существуют, то кто в них может жить? — серьёзно спросила девушка с бутоньеркой на платье.
— Демоны! — выкрикнул кто-то. — Недаром же развелось столько сект, поклоняющихся им. Повылазили как грибы после дождя.
— Кто в них может жить? — повторил профессор, не обратив внимание на крикуна. — Возможно, в других мирах есть такие же, как мы люди. Однако я практически уверен в том, что между мирами не способен переместиться какой-нибудь физический объект, будь то человек или моя фляжка с травяным настоем. Но то, что мы называем душой… вполне, на мой взгляд, может и проскочить в другой мир. Весьма вероятно, что Рай и Ад — не просто бредни церковников, а вполне реально существующие миры, сведения о которых давным-давно просочились на Землю. Однако на этой лекции я не хочу касаться данной темы. Уж шибко она щекотливая. Да и времени у нас уже нет. Пора заканчивать нашу лекцию, молодые люди!
— Господин профессор, можно последний вопрос?! — громко произнёс я, ощутив на себе десятки взглядов. Мигом стало душно, а вдоль позвоночника наоборот — пробежали лапки холодка.
— Прошу, юноша, говорите, — разрешил мужчина и стал ловко завязывать тесёмки папки.
— Вы заявили, что в наш мир может проскочить душа… э-э-э… скажем, иномирянина, так вот, как вы думаете, какая её будет ждать судьба?
— То мне неведомо, — пожал узкими плечами Сафронов, отправив пенсне в нагрудный карман. — Могу только предположить, что наш мир вполне способен уничтожить такую душу, как человеческий иммунитет уничтожает чужеродное вещество.
— Лучше бы наш мир уничтожил революционеров! — заметил кто-то.
— Всё верно. Слышали, господа, что произошло в Истоминской губернии? — подхватил другой голос. — Крестьяне отказались выходить в поля! Требуют улучшения условий труда. Представляете? И это на фоне-то грядущей схватки за власть. Уже всем ясно, что Император наш долго не протянет!
— А бомбисты чуть самого графа Перепелицына в его же доме едва не взорвали!
— Господа, успокойтесь! — повысил голос профессор, тревожно облизав губы. Ему явно не хотелось, чтобы на его лекции обсуждали подобные темы. — Повторяю, лекция окончена! Засим, судари и сударыни, позвольте мне откланяться.
Профессор изобразил полупоклон, после чего взбудораженный народ встал на ноги и поаплодировал ему. Даже скептики не жалели ладоней. Всё-таки они получили бесплатное развлечение.
— Замечательная лекция, — приподнято произнесла Варвара, когда гром аплодисментов стих. Она следом за Ядвигой стала спускаться по проходу между лавок и парт.
— Ага, — поддакнул я, двигаясь за девушкой и видя перед собой её шляпку.
— Никита Алексеевич, я желаю свести личное знакомство с профессором Сафроновым. Наверняка он ещё не покинул здание и находится в своём кабинете. Не хотите составить мне компанию?
— Вы правы, сударыня! — донёсся из-за моей спины звонкий голос рыжего, который чуть ли не дышал в мой затылок. — Уж простите, что ненароком подслушал ваш разговор. Профессор Сафронов действительно имеет привычку не сразу покидать университет. Ежели мы поспешим, то успеем перемолвиться с ним.
— С кем имею честь? — холодно спросил я, глянув через плечо на улыбающегося парня. С хрена ли этот кадр решил пойти с нами, ведь он всю лекцию излучал скептицизм?
— Максим Александрович Кондратьев, — представился Рыжик, коротко кивнув мне. — Студент второго курса сего университета. Естествоиспытательский факультет. Хозяин жидкостей, то бишь я способен менять свойства жидкостей.
— Никита Алексеевич Шипицин.
— Варвара Ульяновна Толкницкая, — с обворожительной улыбкой прощебетала девушка, бросив на парня милостивый взгляд.
Хм… Поведение милашки царапнуло мою собственническую душу. И мне улыбается, и этому рыжему козлу. Однако стоит напомнить себе, что я ей нет никто и звать меня никак, так что она имеет полное право улыбаться кому угодно.
Меж тем мы вышли из аудитории, а в коридоре, около окна, уже стояла слегка опередившая нас Ядвига. И Рыжик таким взглядом пробежался по панне, что я мигом понял подоплёку его поведения. Дурачок оказался слаб зрением и положил глаз на Ядвигу. Видимо, он присмотрел её ещё во время лекции. Как только её со статуей не спутал? Тут же вся моя враждебность к нему сменилась жалостью. Эх, бедолага…
Кондратьев, держа в правой руке шляпу-котелок, подошёл к польке и представился ей, а та весьма прохладно назвала в ответ своё имя.
Я же склонился к плечу Варвары и тихонько проговорил:
— Сударыня, Максим Александрович учится на естествоиспытательском факультете. А когда же мы будем выбирать факультет?
— В следующем году. На первом курсе все студенты постигают науки вместе.
— Ясно, — проронил я и двинулся следом за Рыжиком, который уверенно повёл нас по коридору.
Идти оказалось недалеко. Уже через несколько минут Макс на правах экскурсовода постучал в дверь кабинета и улыбнулся Ядвиге. А у той на лице не дрогнул ни один мускул.
— Войдите! — донёсся из-за двери сильный голос профессора.
Кондратьев открыл дверь, посторонился и галантно сказал девушкам:
— Прошу, сударыни, проходите.
— Благодарю, — вежливо произнесла Варвара и вместе с подругой вошла в кабинет.
Анатоль Иванович Сафронов восседал за рабочим столом и, прищурив один глаз, держал во рту курительную трубку. Табачный дым сизыми кольцами поднимался к потолку, отделанному деревянными панелями. А перед столом профессора стояла колоритная парочка: крепкого телосложения короткостриженый мордастый шатен в дорогом сюртуке с серебряными пуговицами; и худой взлохмаченный русоволосый парнишка, который оказался до того сутулый, что его плечи были чуть ли не выше головы.
— А-а-а! Кондратьев! — вкрадчиво протянул профессор, глянув на Макса с притворным раздражением, совсем не вязавшимся с его дружелюбными мутноватыми глазами. — Опять явились пить мою кровь?
