Тогда его победитель поставил ногу на мохнатую гриву и, откинув назад длинноволосую голову, издал тот самый ужасающий крик, который однажды уже так испугал Клейтона.
На этот раз боевой вопль Тарзана явно не грозил юноше смертью, но все же переживания последних часов оказались для него слишком сильными. Не успел клич человека-обезьяны отзвучать под сводами джунглей, как молодой лорд Грейсток выронил копье и потерял сознание.
Когда Уильям очнулся, все происшедшее сначала показалось ему кошмарным сном. Но мало-помалу его сознание прояснилось, и он стремительно вскочил на ноги при виде могучего загорелого человека, чью наготу прикрывала только повязка на бедрах: тот сидел перед безжизненным телом льва и с аппетитом поглощал окровавленные полоски сырого мяса. Спутанные черные волосы падали на высокий лоб странного юноши, на груди, ярко выделяясь на гладкой коричневой коже, сверкал золотой усыпанный бриллиантами медальон. На боку у победителя льва болтался охотничий нож в кожаных ножнах, поодаль лежали лук и колчан со стрелами.
Клейтон не сразу собрался с мыслями, чтобы обратиться к своему спасителю.
Наконец он все-таки решился и заговорил с незнакомцем по-английски — ведь несмотря на свой густой загар, тот был несомненно белым человеком, а черты его лица были так же тонки, как и черты самого Клейтона. Лорд Грейсток сбивчиво поблагодарил за свое спасение и выразил восхищение изумительной силой юноши и его ловкостью.
Но все это красноречие пропало впустую: единственным ответом был внимательный взгляд синих глаз и легкое пожатие могучих плеч. Молодой богатырь явно не понимал английского языка. Значит, он не мог быть тем Тарзаном, который прикрепил записку к двери хижины.
Клейтон попытался завести разговор по-французски, но ответ, прозвучавший из уст лесного юноши, был похож скорее на обезьянье бормотание вперемешку с рыками дикого зверя.
Нет, это явно не Тарзан!
Но тогда кто же?
Наконец победитель льва насытился, вытер руки о мохнатую гриву, встал и, указывая на джунгли, произнес непонятную фразу. Он явно хотел, чтобы Клейтон последовал за ним в заросли, окутанные почти уже ночным мраком.
Некоторое время Уильям колебался, но мысль о том, что он может остаться один в ночном лесу, полном диких зверей, заставила его торопливо догнать дикого человека и пойти рядом.
Путь через темные джунгли давался Тарзану куда легче, чем Клейтону. Плохо приспособленный к путешествию в зарослях даже при свете дня, к тому же смертельно уставший, молодой человек чувствовал себя теперь совершенно беспомощным. Они пробирались сквозь полную пугающих звуков чащу, а мягкая мантия непроницаемой лесной ночи все плотнее окутывала их. Кругом раздавались крадущиеся шаги мягких лап, смешанные с похрустыванием ломающихся веток (а может, это хрустели на зубах хищника чьи-то кости?). Исполненные значения для Тарзана, голоса и зовы лесных тварей приводили Клейтона в ужас. Он боялся хоть на шаг отстать от своего провожатого, который двигался легко и быстро, то и дело подгоняя неуклюжего спутника нетерпеливым ворчанием.
Уильям чувствовал, что его силы на исходе, он уже готов был в изнеможении лечь на траву, а потом взобраться на дерево, чтобы дождаться там утра… Но страх отстать от лесного богатыря заставлял его переставлять непослушные ноги.
Внезапно Клейтон и Тарзан услышали слабый треск револьверного выстрела. Человек-обезьяна уже однажды слышал этот звук и не мог ошибиться!
Вслед за первым выстрелом раздался еще один, потом еще и еще…
Даже уверившись, что матросы покинули берег, две девушки не решились открыть дверь и выйти из хижины.
Негритянка то и дело принималась рыдать, оплакивая злосчастный день своего отъезда из дорогого родного Мэриленда, а Джейн, храня внешнее спокойствие, в душе терзалась мучительными предчувствиями. Она боялась не только за себя, но и за тех троих людей, что бродили сейчас в смертельно опасных зарослях ночных джунглей. Снаружи совсем стемнело, в комнате тоже царила темнота, и было слышно, как в близких зарослях раздаются чьи-то вскрики и рев, лай и завывание диких зверей, вышедших на ночной промысел.
Внезапно Эсмеральда прекратила всхлипывать: совсем рядом, за самым порогом хижины, прозвучало клокочущее рычанье. На мгновение внутри и снаружи наступила тишина, нарушаемая только неистовым стуком двух сердец. А потом девушки ясно услышали фырканье и царапанье чьих-то когтей, испытывающих прочность двери.
Джейн и Эсмеральда крепко прижались друг к дружке.
— Тс… тише! — шепнула Джейн.
Зверь снова зацарапал дверь и порог, но вскоре понял, что преграда непреодолима, и тогда тихая поступь огромных лап сказала женщинам о том, что их враг крадется вдоль стены хижины. Зверь остановился под окном, и туда устремились испуганные взоры обоих девушек.
— Боже милостивый! — взвизгнула негритянка.
За частым переплетом веток, которыми было забрано окно, на фоне огромной луны мелькнул силуэт большого зверя. Джейн поняла, что это львица, и зажала рот визжащей служанки.
Инстинкт молодой девушки, видевшей до той поры львов только в зоопарке, подсказывал, что надо замереть, затаиться и не дышать… Может, тогда это ужасное чудовище, которое бродит вокруг дома, уйдет и отправится в джунгли на поиски более легкой добычи?
Но негритянка, повинуясь другому инстинкту — в минуту опасности звать на помощь — упрямо порывалась завопить… Как вдруг сквозь щели между ветвями окна прямо на нее уставились горящие голодным вожделением глаза огромной львицы. Это зрелище оказалось слишком ужасным для бедной негритянки.
— О, Габриелле! — сдавленно вскрикнула она и без чувств соскользнула со скамейки на пол.
А Джейн осталась сидеть неподвижно, сжавшись в комочек и замерев под пристальным взглядом хищника. Ей бы очень хотелось тоже потерять сознание, но она не могла.
Долго, бесконечно долго стояла львица у окна, положив на подоконник лапы… Наконец решила, что добыча, спрятавшаяся в доме, пожалуй, стоит того, чтобы попытаться до нее добраться, и заскребла когтями решетку.
Джейн перестала дышать.
Но вот, к ее невероятному облегчению, царапанье прекратилось, и она услышала удаляющиеся шаги. Однако не успела бедняжка перевести дыхание, как львица снова приблизились к окну и возобновила свои попытки с удвоенной силой. Видно, хищница была очень голодна, потому что все яростнее атаковала переплетенные ветки, коротко порыкивая и утробно ворча.
Револьвер!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
