Джон попытался представить, как тайком пробирается во тьме по неизвестным местам, следя за человеком, которого боится больше всех в мире — и его бросило в дрожь.
— Если кто-нибудь заметит нас, сэр, — рискнул высказаться он, — то сразу поймет, что мы английские моряки — по нашей одежде.
— А ведь точно, лопни мои глаза! — вскричал капитан Баннерман, хлопая себя по ребрам. — Мальчик мыслит, как настоящий заговорщик, всё предусматривает. Рожден для тайной службы!
— Тогда можете надеть штатское, — кивнул мистер Эрскин. — Джон, у тебя, полагаю, осталась старая одежда?
— Да, сэр, — отозвался Джон. — Только я из нее вырос Уже не влезу.
— Тогда мы тебе выдадим. А у вас, Катрин…
— Наверное, — перебила Кит, — мне будет лучше одеться девочкой. Тогда на меня и вовсе никто не подумает. Если увидят — да если даже поймают, никому и в голову не придет, что я служила юнгой на английском корабле.
— Девочкой? — с сомнением в голосе протянул мистер Эрскин. — До этого момента я считал, что на нашем корабле найдется что угодно, на любой случай, но женские тряпки…
— Никаких проблем, сэр. У меня сохранилось мое старое платье. Теперь оно, наверное, коротковато, но лишь самую малость. Я не так сильно выросла, как Джон.
— Твой мешок! Над которым ты так тряслась, не заглянул бы кто! — осенило Джона. — Так они там — в смысле, твое платье?
— Да. Я всю дорогу боялась, что Дейви его найдет, но…
— Довольно болтать, — вмешался капитан. — Джон, ты берешься выполнить это задание? Оно опасно и очень важно — и увлекательно, отличное приключение для отважного парня. А если ты преуспеешь, то твоя страна — ну и я, разумеется, — мы сумеем выказать тебе благодарность.
«А если я провалюсь?» — хотелось спросить Джону, но он не посмел.
— Да, сэр! Берусь, — вслух произнес он.
— Вот и молодец! А вы, мисс? Вы и так уже успели доказать свою отвагу на деле, но хватит ли у вас пороха на столь рискованную затею?
Кит одарила его лукавой улыбкой. Джон так и вытаращился на девочку. Кит-юнга ни за что не осмелился бы так дерзко посмотреть на капитана Катрин-юная-французская-аристократка явно не привыкла никого бояться.
— А вы уверены, что можете доверять мне, сэр? Я ведь как-никак француженка.
— Шутить со мной вздумала, маленькая чертовка? — Капитан гневно нахмурился, но Джон видел: старый вояка одновременно был и удивлен, и доволен.
— Нет, сэр. Что вы, сэр, — кротко отозвалась Кит.
— Вот то-то. — Капитан подавил улыбку. — А теперь возвращайтесь к своим обычным обязанностям. Остаток дня ведите себя как ни в чем не бывало, а как подадут сигнал отбоя, доложитесь мистеру Эрскину. Мистеру Таусу посоветуют закрыть глаза на ваше отсутствие. Ступайте же, и да улыбнется удача вам и вашей миссии.
Глава 21
Остаток дня Джон провел как во сне. С виду всё выглядело совсем как обычно. Он помогал натягивать паруса на фок-мачте, пообедал (хотя и без особого аппетита), сыграл в бирюльки с Дейви (но проиграл с треском — так тряслись руки) и участвовал в учениях вместе с мистером Стэннардом и своим артиллерийским расчетом.
К вечеру он почти убедил себя, что утренний фантастический разговор в капитанской каюте — не более чем диковатый плод его воображения.
В половине восьмого, за полчаса до сигнала к отбою, в щели парусинового занавеса появилась голова мистера Эрскина.
— Мистер Таус, на два слова, с вашего разрешения, — сказал он.
Мистер Таус вышел и вернулся через пять минут, покачивая головой.
— Посылать юнг на опасное задание за водой — не нравится мне это всё, — проворчал он и вдруг умолк, осознав, что неодобрительно отзывается о старших по званию. — Джон и Кит, отправляйтесь к мистеру Эрскину, он ждет вас на верхней палубе.
Том вскинул голову. Глаза его засверкали.
— За водой? Опасное задание? Вы хотите сказать — они поедут на берег? Во Францию? О, мистер Таус, пожалуйста, позвольте и мне съездить. Вместо Кита. Он ведь еще даже толком и не выздоровел.
— Придержи язык, Том, — прорычал мистер Таус. — Велено послать Джона с Китом, значит, Джон с Китом и пойдут. — Том уже приготовился заныть, но главный бомбардир предостерегающе вскинул руку. — И довольно об этом, мой мальчик, а не то придется тебе посидеть на хлебе и воде, пока не научишься знать свое место.
Кит уже склонилась над сундучком и доставала оттуда мешок. Она кивнула Джону, но тот застыл на месте, обводя ставшее уже почти родным помещение прощальным взглядом, как будто видел его в последний раз. Но вот наконец двое ребят, с бешено колотящимися сердцами, выскользнули за парусиновый занавес.
Хотя было уже почти восемь, но этим душистым августовским вечером солнце лишь только что скатилось за край горизонта, и всё еще золотистое небо озаряло море, сиявшее в лучах заката, точно отполированная медь. Мистер Эрскин стоял на верхней палубе, приглядывая за тем, как готовят к плаванию шлюпку, что до поры до времени стояла там на деревянных креплениях. Накрывающий шлюпку брезент откинули в сторону, и двое матросов вытаскивали клетки с курами, что обычно стояли внутри ялика. Куры пронзительным кудахтаньем выражали протест.
Повернувшись спиной к матросам, мистер Эрскин зашагал навстречу Джону и Катрин.
— Эй, юнги, что это вы тут делаете? — сурово осведомился он, одновременно подмигивая, чтобы показать — это лишь для отвода глаз.
— Нашлось платье? — тихонько спросил он, оказавшись рядом с девочкой.
Та показала сверток.
— Отлично.
Он оглянулся через плечо. Клетки с курами уже были аккуратно составлены рядом со второй шлюпкой, поменьше.
— Парни! — окликнул он матросов. — Идите вниз. Мистер Хиггинс ждет, когда можно будет грузить бочки. Приступайте. Тащите их наверх.
— Есть, сэр! — откликнулся один из них, и оба скрылись в ближайшем люке.
Темнело просто на глазах. С минуты на минуту зазвонит корабельный колокол, свисток боцмана возвестит отход ко сну, и сотни моряков ринутся на палубу вешать гамаки, пока еще не потушили фонари, а ночные вахтенные займут назначенные им места.
Мистер Эрскин поглядел вверх. Впередсмотрящий на верхушке мачты как раз был скрыт из виду.
— Быстро в шлюпку, — тихо приказал он.
— А моя одежда, сэр… — начал было Джон.
— Уже там. Быстрее. Заползите под носовое сиденье и постарайтесь сделаться поменьше.
Через секунду Джон и Кит уже вскарабкались в шлюпку и скорчились, плотно прижавшись друг к другу в тесном закутке под низко нависающими досками, что покрывали нос. И как раз вовремя. Едва мистер Эрскин успел запихнуть им вслед скомканный кусок толстой парусины, чтобы детей не было видно, как сыграли сигнал «вешать гамаки», и по палубе звонко зашлепали сотни босых ног.
С привычной быстротой матросы похватали свои гамаки из сети и снова скрылись внизу, но в следующий же миг Джон услышал гулкое громыхание катящихся по палубе бочек и злобный голос мистера Хиггинса, еще более раздражительного и несносного, чем обычно. Шпангоуты шлюпки завибрировали от ударов спускаемых на дно суденышка бочек.
— Уберите парусину! — донесся до Джона сердитый голос мистера Хиггинса. — Кто запихнул под скамью это грязное тряпье?
— Бросьте, ребята, — мягко возразил ему голос мистера Эрскина. — Нет времени чистоту наводить. Темнеет, надо спешить. Пора бы нам уже и в дорогу.
Мистер Хиггинс аж крякнул от удивления.
— Нам, мистер Эрскин? Вы ведь не плывете с нами?
— Ну разумеется, плыву, мистер Хиггинс Ох, да не бойтесь вы. В отличие от вас я вовсе не стремлюсь рисковать жизнью, скача по дюнам в поисках родника. Меня вполне устроит покараулить у шлюпки на пляже до вашего возвращения.
— Сэр, у меня полно людей, уж я найду, кого выставить часовым. — Мистер Хиггинс явно занервничал. — Вам вовсе ни к чему лично идти на такой риск.
— Полно, полно, мистер Хиггинс. Не одному вам хочется немножечко погеройствовать. Могли бы и мне позволить отхватить толику славы. Ну что, парни, бочки погружены? Отлично! Спустить шлюпку на воду!
Шлюпка рывком оторвалась от палубы — это моряки налегли на канаты. Угрожающе накренившись — Джона и Кит аж затошнило, — она поползла вбок, а потом вниз. От качки сваленные на дно бочонки покатились, и один из них с размаху врезался в брезент, здорово ударив Джона по подбородку. Мальчик закусил губу, чтобы не закричать от боли.
Но вот спуск закончился. Шлюпка тихонько покачивалась на волнах, а матросы уже спускались по вбитым в борт «Бесстрашного» планкам. Когда первый из них спрыгнул на дно шлюпки, суденышко с новой силой заходило ходуном.
«Мистер Эрскин, мистер Хиггинс, — про себя считал Джон, — да шесть матросов». Он догадывался, каких именно матросов отобрал помощник боцмана: угрюмых, рослых и свирепых подпевал мистера Хиггинса, что вечно таскались за ним хвостом, готовые выполнить любое его приказание.
