Читаем без скачивания Методика очарования - Фаина Раевская

— Чем докажете?

— Меня зовут Николай Николаевич Костров, — признался голос снаружи. — Мы с вами уже встречались.

— Где и при каких обстоятельствах? — продолжала допытываться я, но делала это больше из вредности: кому ж не доставит удовольствия поглумиться над правоохранительными органами?

— Гражданка Александрова, не усугубляйте! — взревел Костров.

Я решила, что усугублять и впрямь не стоит, и открыла дверь, хотя, признаться, не без внутренней дрожи. Да и как не дрожать? Встреча со следователем не сулит ничего хорошего по определению.

Костров, как и в предыдущую нашу встречу в квартире Саламатина-младшего, гордо носил на плечах перхоть вместо погон. Вместе с Николаем Николаевичем в дом вошел еще один дядька в штатском, с виду солидный, но доверия не внушающий, под два метра ростом и удивительно схожий с мультяшным Громозекой. Я завороженно следила, как представители власти, не дожидаясь приглашения, протопали в гостиную и с комфортом устроились на нашем диване. Подобная бесцеремонность властей меня умилила, поэтому возмущаться я не стала, а лишь проводила слегка недоуменным взглядом незваных гостей. Признаюсь, ожидала от Громозеки какой-нибудь фразочки типа: «Тридцать две капли валерьянки, пожалуйста». Однако дядька сурово хмурился и валерьянку заказывать не спешил. Молчал и Костров, чем здорово меня нервировал: раз приперся ни свет ни заря, что ж молчать-то? Тут и Катерина подоспела. Еще не видя гостей, она со второго этажа прогромыхала:

— Порядок, Саня, мент обещал прибыть в рекордно короткие сроки. Я просила прихватить с собой ОМОН, да у них, видишь ли, иные заботы.

А мы, значит, должны сами круговую оборону держать! Эх, пулеметик бы мне да полномочий побольше, я бы научила родную милицию работать, а то распустились совсем, понимаешь! Работнички хреновы!

Втянув голову в плечи, я с трепетом наблюдала, как меняется выражение лица Кострова и Громозеки. Сомнений не оставалось — в ближайшем будущем не стоит ожидать от судьбы щедрых подарков. Голос Катьки тем временем приближался. По моим расчетам, она уже должна была заметить милиционеров и заткнуться. Возможно, это смогло бы хоть как-то облегчить нашу участь. Но Катька умолкать вовсе не собиралась, наоборот, она продолжала развивать скользкую тему.

— Вот ведь что получается, Сан Саныч, — голос подружки звучал гораздо ближе, чем минутой раньше, и была надежда, что гостей она все-таки увидит, — государство тратит такие деньги на воспитание и обучение будущих законников, а они едва покидают стены академий… Ой, здравствуйте, товарищ следователь! Каким ветром занесло вас в наши края? — В устах подруги этот вопрос прозвучал вроде: «Какого хрена ты сюда приперся»? — По делу или просто на огонек заглянули?

— По делу, — признался Костров.

Катька кивнула, словно бы даже обрадовалась, и залопотала:

— А мы вот с вами сейчас кофейку попьем.

Или вы чаек предпочитаете? Так можем и чаем вас угостить. Какая ж работа на голодный желудок? Натощак даже ваша голова работать не сможет. Ой, а может, вам покрепче что-нибудь, а, товарищ следователь? — Катька заговорщически подмигнула мужчинам.

Костров отчего-то смущенно зарделся, а Громозека, поерзав на диване, неожиданным фальцетом сообщил:

— Мы на службе.

Этот фальцет так не вязался с могучей внешностью Громозеки, что я изумленно захлопала глазами и неожиданно вспомнила о небезызвестном певце по фамилии Фаринелли. Глаза как-то сами собой опустились… Ну, вы поняли… Я тут же устыдилась внезапного порыва и густо покраснела. Костров (вот что значит следователь!) мигом просек, в чем причина моего смущения, сдавленно хрюкнул и, едва сдерживая рвущийся наружу смех, сипло повторил:

— Мы на службе.

— Значит, виски, — догадалась умная Катерина и несколько суетливо закопошилась у бара.

Гости переглядывались, но не возражали. Этот факт не то чтобы успокаивал — не с целью же выпить на халяву они к нам явились, — но все же какую-то каплю надежды вселял: раз пьют, значит, арестовывать никого пока не собираются. Хотя, с другой стороны, за что нас воли лишать, раз ничего противозаконного мы не совершили?

Костров и Громозека с блеском выдерживали многозначительную паузу, я томилась, а Катька колдовала с напитками.

— Вы уж извините, содовая у нас неожиданно закончилась, но, думаю, обычная газировка прокатит, в смысле, подойдет, — мурлыкала подружка. Бокалы с коктейлями ее стараниями заняли почетное место перед гостями, и она решила, что настало-таки время для более предметной беседы.

— Итак? — кокетливо изогнула бровь Катерина, давая тем самым понять, что пришельцам пора бы обозначить цель их визита.

Громозека, с видимым удовольствием осушив порцию виски с простой газировкой, извлек из внутреннего кармана пиджака миниатюрный цифровой фотоаппарат, поколдовал над ним примерно с полминуты, после чего протянул его нам со словами:

— Вам знаком этот человек?

Мы с Катериной с легким стуком соприкоснулись лбами и уставились на экран фотоаппарата.

— Ха! Да… — со счастливым смехом воскликнула я, признав на снимке Джоша Макферсона. Однако Катька красноречивым тычком под ребра дала понять, чтобы я не торопилась изливать душу органам, в смысле, их представителям. Я немедленно умерила пыл, многозначительно наморщила лоб и пояснила: — Да, в принципе, как-то не очень. Мы его видели, конечно. Кажется, вчера… Да, Кать? Или позавчера. Он заходил к нашему соседу, ну, Никите Тихомирову. Но уже не застал его. Это, в общем-то, понятно, раз Кит помер. Только американец этого не знал и очень расстроился, когда… это… мы сообщили ему трагическую весть.

— Ага, — подтвердила Катерина. — Прямо так и сказал: мол, не ожидал я подобной подлости от своего приятеля. Я, говорит, специально из Америки прибыл, а тут такой сюрприз! В общем, расстроился янки. Мы с Санькой как раз в столицу собирались — по магазинам пробежаться, по парикмахерским, ну, обычные дамские дела, вы понимаете. Едем, значит, и видим этого американца — топает, болезный, по проселочному тракту, ну, чисто разбитый под Москвой немец: жалкий, холодный, голодный, расстроенный страсть! Сжалились над ним, было дело, и подвезли до «Балчуга». Он там остановился.

Хоть Катька и хорохорилась, но было заметно, что ей, так же как и мне, не по себе. Вчерашнее появление тела Макферсона в нашем доме оптимизма не вселяло, наоборот, осложняло и без того незавидное положение.

Мужчины с видимым вниманием выслушали наши пояснения и вроде бы даже остались ими довольны, во всяком случае, они со значением переглянулись и синхронно кивнули головами. Костров, должно быть, по многолетней привычке, все-таки уточнил:

— И больше вы пострадавшего не видели?

— Какого пострадавшего? — искренне «удивилась» Катерина, округляя глаза.

Громозека со вздохом отозвался:

— Сегодня утром гражданин Соединенных Штатов Джош Джуниор Макферсон был обнаружен мертвым на территории особняка господина Тихомирова.

«Ничего себе, Джуниор! — ахнула я про себя, вспомнив немаленькие габариты американца. — И все же интересно, кто его на территорию господина Тихомирова припер? Впрочем, что это я? Это как раз понятно: кто убил, тот и припер. Вот только неясно, зачем? Неужто убийца решил избавить нас с Катериной от лишней головной боли? Благодетель, блин!»

— Что вы говорите?! Совсем мертвым? Ай, ай, ай, беда-то какая! — Подруга обхватила ладошками свои пухлые щечки.

На мой взгляд, с удивлением у нее вышел легкий перебор, но менты, к счастью, не обратили на это внимания. И вообще, вели они себя как-то странно. Громозека, к примеру, покраснел, как вареная свекла, и покрылся испариной. Костров же, наоборот, сильно побледнел, а его глаза разве что из орбит не полезли. Видя такое дело, я, признаться, струхнула: как бы с ними чего не случилось! Поди потом докажи, что мы и не думали покушаться на полномочных представителей власти!

— Простите, пожалуйста, — пробормотал Громозека, стремительно меняя окраску своей физиономии со свекольно-красной на сине-зеленую, — где у вас… эти… кхм… удобства?

— Сразу за кухней, первая дверь, — подсказала Катька и тут же предложила: — Вас проводить?

Буркнув что-то вроде «сам найду» или «сам справлюсь», Громозека очень быстро удалился в заданном направлении. Не успела я удивиться, как Костров, тоже переменившись в лице, робко поинтересовался наличием… еще одних удобств, «хотя бы во дворе». Второй туалет у нас, естественно, имелся, и не во дворе, а, как и положено в приличных домах, на втором этаже, неподалеку от наших с Катериной спален. Следователь с вымученной улыбкой заторопился наверх.

— Кать, что это с ними? — клацнула я зубами, потому что всерьез обеспокоилась странным поведением мужчин.

Подружка, сохраняя завидное спокойствие, пожала плечами: