См. также: Видение; Святой
Некая женщина, впав в тяжкий грех и не будучи в силах из-за стыда поведать его своему духовному отцу, пришла к святителю Иоанну Милостивому, Патриарху Александрийскому, и, упав к его ногам, воскликнула: "О преблаженный, я такой тяжкий грех соделала, что не имею сил сказать о нем. Но при этом верую, что ты один можешь разрешить меня от него!" Иоанн сказал: "Если с верой пришла сюда, то исповедуй мне свой грех." Женщина отвечала: "Не могу, Владыко." — "Ну так, если стыдишься, — сказал Иоанн, — пойди напиши на хартии свой грех и принеси ко мне." — "И этого не могу сделать," — сказала женщина. "Так запечатай хартию и принеси сюда." Женщина исполнила повеленное, принесла хартию к Иоанну и умоляла его, чтоб он не распечатывал ее. После этого она удалилась из города, в котором жила, а святейший Патриарх на пятый день после того скончался и был погребен. Узнав об этом, женщина возвратилась в город и, думая, что грех ее уже известен, если не многим, то некоторым, в страшной скорби пришла ко гробу Иоанна и стала вопить: "О человек Божий! И тебе-то одному я не осмелилась открыть свой грех, а теперь знают о нем все. Не отступлю от гроба твоего до тех пор, пока ты не известишь меня о том, где мое рукописание. Я верую, что ты не умер, но и сейчас жив." И так вопия, женщина пробыла у гроба Святейшего Патриарха, не вкушая пищи, три дня. В третью ночь является ей Патриарх с двумя епископами, которые ранее были погребены рядом с ним, и говорит: "О женщина, когда же ты перестанешь беспокоить нас и орошать наши могилы слезами? Возьми хартию и, распечатав, посмотри, что в ней." Женщина взяла хартию, и видение кончилось. Распечатав ее, женщина увидела в ней, что рукописание ее греха зачеркнуто, а ниже написано следующее: "Иоанна ради, раба Моего, загладися твой грех." — "И рада бысть жена, — заключает сказание, — возвратися в дом свой, приимши отпущение грехов." (Прот. В. Гурьев. Пролог. С. 168).
198. Во искупление греха — смерти странника, растерзанного собаками, — авва Пимен, согласно своему предсказанию, был съеден зверями
Авва Агафоник, настоятель Кастеллийской киновии святого Саввы, рассказывал: "Однажды я пришел в Руву к отшельнику авве Пимену. Найдя его, я поведал ему свои помыслы. Настал вечер, и он пустил меня в пещеру. Тогда стояла зима, и в ту ночь было особенно холодно, так что я озяб страшно. Утром приходит ко мне старец и говорит: "Что с тобой, чадо?" — "Прости, отче! Я очень плохо провел ночь от холода." — "Правда? Но я, чадо, не озяб." Я удивился этому, потому что он был наг. "Сделай милость, скажи мне, почему ты не озяб?" — спросил я. "Пришел лев, лег подле меня и согревал собой. Впрочем, я скажу тебе, брат, что я буду съеден зверями." — "За что?!" — "Когда я еще находился на нашей родине (они оба были из Галатии), пас овец. Однажды пришел странник. Мои собаки бросились на него и на моих глазах растерзали. Я мог бы его спасти, но не сделал этого. Я оставил его без помощи, и мои собаки съели его. Знаю, что и мне предстоит такая же участь." И, действительно, через три года старец, по его слову, был съеден зверями." (Луг духовный. С. 197).
199. Богатый человек, творивший много милостыни, но пребывавший всю жизнь в грехе блуда, по смерти был избавлен от ада, но не сподобился и рая
См. также: Грешник (его загробная участь); Милостыня
Жил некогда в Царьграде один человек, весьма славный, и богатый, и милостивый к бедным. Но был у него один порок: он всю свою жизнь провел в грехе прелюбодеяния и в старости без покаяния в этом грехе скончался. После его смерти у Патриарха Германа с его епископами о душе умершего произошел спор. Одни говорили, что умерший спасен, ибо написано, что "избавление мужу есть богатство," а другие, напротив, говорили, что умерший погиб, потому что сказано: в чем застану, в том и сужу. После этого Патриарх повелел всем монастырям и затворникам молиться об умершем Богу, чтобы Он открыл его загробную участь. И Господь открыл одному затворнику, где пребывает та душа. Затворник этот призвал Патриарха и при всем народе сказал ему: "В эту ночь во время молитвы я увидел некое место, с правой стороны которого был рай, исполненный неизреченных благ, а с левой — огненное озеро, из которого пламень восходил до облаков. Между раем и страшным пламенем стоял привязанный умерший муж и, взирая на рай, громко стонал и горько рыдал. И подошел к нему светоносный Ангел и сказал: "Что напрасно стонешь? Вот ради твоей милости ты от муки избавлен, а за то, что не оставил своего беззакония до смерти, лишен ты блаженного рая." Слыша это, Патриарх и бывшие с ним, одержимые страхом, сказали: "Правду говорит Апостол: "Бегайте блуда" (1 Кор. 6, 18)." И что теперь скажут говорившие: "Если мы и блуд творим, но зато милостыней своей будем избавлены от наказания"? Вот и умершему нужно было и милостыню творить, и чистоту соблюсти, без которой никто не узрит Бога. Никакой пользы не приносит серебро, подаваемое нечистой рукой и с душой нераскаянной. (Прот. В. Гурьев. Пролог. С. 897).
200. Напоминание о забытом грехе юности на смертном одре
См. также: Явление святого
Архиепископ Вологодский Никон вспоминает из детства такой случай. "Когда мне было девять лет, в нашем селе Чашникове, в 25 верстах от Москвы, умерла просфорница приходской церкви в возрасте 85 лет. Всю свою жизнь она провела в благочестии и чистоте и перед своей кончиной пожелала освятить себя Таинством Елеосвящения. Таинство это совершал над ней священник села Чашникова отец Иоанн в присутствии всего села. Болящая во все время соборования была в полной памяти. Как только прочтено было последнее, седьмое, Евангелие, она стала все более и более слабеть. Свеча выпала из ее рук, и дыхание незаметно прекратилось. Священник благословил усопшую иерейским благословением и, обратясь к родным, предложил им одеть ее в погребальные одежды, а сам стал разоблачаться. В этот момент все присутствующие видят, как усопшая открывает глаза, и слышат, как она тихо, но ясно говорит: "Святителю Христов, отче Николае! Тот грех содеян мной в юности и забыт мной. Но я виновна в нем и каюсь Господу перед тобой. Святитель Божий, прошу тебя, прости и разреши меня от этого греха." И с этими словами она снова тихо предала свой дух Богу." (Троицкие листки с луга духовного. С. 75).
Грех невольный
201. Лошак аввы Павла на постоялом дворе раздавил ребенка; авва ушел в пустыню и хотел предать себя на съедение льву, но лев не тронул его; поняв, что Бог простил его, старец возвратился в свою обитель
См. также: Покаяние.
Однажды авва Павел пошел с лошаками. На постоялом дворе оказался ребенок, которого, по козням диавола, лошак раздавил до смерти. Сильно огорченный этим, авва Павел удалился и пришел в Арон. Сделавшись отшельником, он постоянно оплакивал смерть младенца. "Я был причиной смерти ребенка, и меня будут судить на суде, как убийцу." Поблизости находилось львиное логовище, и авва Павел ежедневно подходил к нему, ударял и раздражал зверя, чтобы тот растерзал его. Но лев не делал ему никакого вреда. Увидев, что ему не удается раздразнить зверя, он решил так: "Вот я лягу на пути льва. Он выйдет, направится к реке для утоления жажды и пожрет меня." Лег. Спустя некоторое время лев действительно показался, но, подобно человеку, со всей осторожностью прошел, не задев старца. Тогда старец вразумился, что Бог простил ему его прегрешение. Возвратясь в свою обитель, он жил в ней, принося всем пользу примером своего подвига до самой своей кончины. (Луг духовный. С. 122).
Грех смертный
202. Ангел не записывал в книгу имена людей, причащавшихся, но имеющих нераскаянные смертные грехи
См. также: Видение; Покаяние; Причастие; Прозорливость; Старец
Пресвитеру Пиаммону дана была благодать откровений. Однажды, принося Бескровную Жертву Господу, он увидел близ престола Ангела Господня. У Ангела в руках была книга, в которую он записывал имена иноков, приступавших к святому престолу. Старец внимательно смотрел, чьи имена пропускал Ангел. После окончания литургии он призвал к себе каждого из пропущенных Ангелом и спросил, нет ли у него на совести какого-нибудь втайне совершенного греха. И при этой исповеди открыл, что каждый из них повинен в смертном грехе. Тогда он убедил их принести раскаяние, и сам вместе с ними, повергаясь перед Господом, день и ночь со слезами молился, как если бы сам был причастен к их грехам. И пребывал в покаянии и слезах до тех пор, пока снова не увидел Ангела, предстоявшего престолу и записывающего имена приступавших ко Святым Тайнам. Записав имена всех, Ангел стал даже по имени называть каждого, приглашая приступить к престолу для примирения с Богом, И, увидев это, старец понял, что принято их раскаяние, и с радостью допустил всех к престолу. (Руфин. Жизнь пустынных отцов. С. 112).
