Читаем без скачивания Изумруд – камень смерти - Виктор Мясников

Притащил все это домой и съел оставшийся суп. Включил телевизор и полчаса повалялся на диване, отдыхая. На подушке, лежащей поверх стопки постельных принадлежностей, он нашел волнистый длинный волос. Медленно принялся навивать на палец. Может, даже и лучше, что утром они так прохладно расстались. В конце концов, ему уже под сорок, а она совсем молодая девушка. Найдет себе более подходящего. А ему сейчас других проблем хватает. Весь день оглядывался, вертел башкой, как филин, пытался понять, следят за ним или нет?

Загрузил в рюкзак всё купленное. Добавил два пятидесятиметровых мотка альпинистской веревки, пяток крючьев и карабинов, несколько кусков парашютного стропа для обвязок. Из пластмассовых фонариков вытащил отражатели с лампочками и вырезал куски корпусов с контактными переключателями. Изготовил четыре налобных фонаря. Ножницами выстриг несколько пластинок жести из банки из-под растворимого кофе, прикрепил к ним отражатели и переключатели, соединил тонким медным проводом в цветной виниловой изоляции. Широкая бельевая резинка, продетая и завязанная в отверстия на концах жестяного прямоугольника, позволяла закрепить на голове этот неказистый аппарат. Длинные скрученные провода должны были соединять налобник с батарейками.

Покончив с этим делом, Вовец взялся за другое. Вынул нижний ряд книг из стеллажа. За ними у стенки лежало деревянное ружейное ложе с прикладом. Не совсем, конечно, ружейное, даже вовсе не ложе, а арбалет, точнее, деревянная его часть. Здесь же был спрятан короткий стальной лук, сделанный из автомобильной рессоры. Другие детали были завязаны в полиэтиленовый мешок, валявшийся в ящике с инструментами. Три алюминиевые стрелы торчали оперением вверх на манер букета из латунного азиатского кувшина, стоявшего на телевизоре. Только вместо наконечников у них на концах были просверлены глубокие отверстия с внутренней резьбой. Наконечники лежали отдельно. Столь хитроумную систему Вовец придумал специально, чтобы его не обвинили в хранении оружия, потому что хранение деталей не является уголовным преступлением. Да и сообрать из этих деталей боевой арбалет смог бы только сам хозяин, полгода потративший на разработку конструкции и изготовление этой игрушки. Кроме того, в разобранном виде это старинное оружие очень удобно размещалось в рюкзаке, не вызывая косых взглядов и любопытных вопросов. Вовец это успешно проделал, лишний раз убедившись, что да, действительно, размещается хорошо и совершенно незаметен для постороннего взгляда. Добавил две свернутые колечками тетивы из стального тросика – основную и запасную, "козью ногу" – рычаг для натягивания тетивы, потому что голыми руками это никакой Шварценеггер не проделает – надорвется, а также специальную отвертку и комбинированный гаечный ключ. Вовец чувствовал, что это старинное бесшумное метательное оружие может ему здорово пригодиться. Во всяком случае, с ним будет спокойней возвращаться к изумрудной шахте.

Во время сборов Вовец ожидал телефонного звонка, вертелся как на иголках, нервничал. Терялся в догадках: то ли неизвестный абонент выжидает, тянет время, чтобы поиграть на нервах, довести до кондиции, а потом объявиться, то ли ему сейчас не до того, отдыхает или занят другими делами, то ли попросту решил отступиться, после того, как Вовец его послал подальше? А может, как раз после этого разозлился и безо всяких переговоров решил сдать Вовца тагильской банде?

Перед отъездом не удержался, раскрыл записную книжку, нашел телефонный номер Серого и позвонил его сестре. Валентина взяла трубку не сразу, Вовец даже заволновался, а вдруг домой не добралась? Услышав его голос, она обрадовалась, так во всяком случае показалось Вовцу.

– А я уже гранить начала, вроде неплохо получается. Первый, правда, чуть не запорола, начала точно по линии спайности, да вовремя спохватилась, вспомнила, что изумруд так колоться будет. Да ты зайди, посмотришь.

– Мне же обратно сейчас ехать, так что в другой раз. – Он несколько замялся, хотя про себя отметил: приглашает к себе домой – хороший признак. – Ты извини, как-то неловко утром получилось. Выпроводил, даже до дому не довез.

– А что бы со мной случилось? Это ты меня прости. Даже "спасибо" тебе не сказала, дура такая.

– А, – отмахнулся Вовец, – не бери в голову, не ты первая.

Хотел пошутить, а сморозил глупость. Осекся и замолчал, мысленно проклиная свой длинный язык. Не мог придумать, как снять неловкость, прервать затянувшуюся паузу. Валентина заговорила первой.

– Извини, пожалуйста, – протянула виновато. – Правда, я не такая, вот увидишь…

Частые гудки оборвали ее речь. То ли трубку положила, то ли линия сама разъединилась. Вовец вначале хотел перезвонить, а потом засомневался, стоит ли? Еще решит, что он выпрашивает какую-то благодарность, обижается. И так нехорошо получилось.

Он собрался и отправился на пятичасовой поезд. По пути купил свежего хлеба ребятам. Специально пошел через гаражи, чтобы проверить, не тащится ли следом какой-нибудь подозрительный тип. Хотя человек мало-мальски соображающий ждал бы его прямо в Крутихе. Правда, если он в курсе всех экспедиционных дел.

Аркаша Вершинин числился в акционерном банке "Евразия" референтом. Эта малозаметная должность позволяла ему быть в курсе всех, даже самых секретных дел банка и самой Евразийской торговой компании. А будучи в курсе, владея всей массой информации, он мог анализировать ситуацию, прогнозировать дальнейшее ее развитие и предлагать варианты действий высшему руководству компании. Это как раз и было его настоящей работой, а в секретном досье Кентавра, президента компании, его должность была названа прямо: аналитик.

Бывший функционер обкома комсомола Кентавр нашел Вершинина лет двенадцать назад среди кандидатов в члены молодежного жилищного комплекса по анкете, где ему бросилась в глаза указанная профессия – "психолог", и название защищенной диссертации: "Методы решения внутренних конфликтов в трудовых коллективах на ранних стадиях". Поскольку конфликты разного рода периодически сотрясали правление МЖК, комсомольский лидер взял Вершинина к себе в штаб и вскоре понял, какое сокровище приобрел.

Аркадий Александрович совершенно не походил на кандидата наук, его вообще трудно было принимать всерьез: маленький, щуплый, с лицом наивного подростка. Самым заметным в Вершинине были очки, все остальное выглядело настолько невзрачно, что многие его просто не замечали, смотрели, но не видели. А если видели, то принимали за недалекого простачка, робкого, застенчивого и все время немного испуганного. Большим самоуверенным людям и в голову не могло прийти, что Аркаша потратил несколько лет, целенаправленно вырабатывая такое выражение лица и манеру держаться, чтобы стать этаким вот человеком-невидимкой. Мало того, что он был чертовски хитёр, он был еще и дьявольски умён. Говорил только тогда, когда спрашивали, а слушал всегда и всех с заинтересованным вниманием. Это подкупало, и Аркаша легко находил контакт с людьми, пролезал в душу и хозяйничал там, как хотел. Манипулировать людьми – вот в чем заключалось его истинное призвание, профессия и хобби.

Сейчас он сидел сбоку от огромного "хозяйского" стола, привычно съежившись и застенчиво улыбаясь, словно тихо восхищаясь и одобряя слова Кентавра. Закрытое обсуждение наиболее важных деловых проблем и вопросов практически закончилось, все решения были приняты, остался последний пункт. Босс вынул из верхнего ящика стола, где держал только самые важные текущие документы, тонкую красную папку, изящным движением руки послал ее по гладкой зеркальной столешнице.

– Почитай, это наш домашний следователь собрал показания. Будешь готов, сразу приходи.

Вершинин радостно кивнул, словно ему пачку денег послали, а не лишнюю работу. Поднялся и откланялся. В принципе, он уже знал, что поназаписывал начальник службы безопасности Коля Ченшин, бывший следователь облпрокуратуры. Коля допросил по отдельности четырех тагильских разгильдяев, пострадавших в стычке с неизвестной командой. Заставить их говорить оказалось делом нелегким, боевики не были расположены рассказывать о своем позоре. Пришлось давить на их главаря Шубу, грозить отстранением и снятием с довольствия. Были в красной папочке и агентурные данные о ночном набеге на изыскательскую базу УИК. Помощник бурильщика за не слишком большие деньги сдавал информацию связному. В этой роли выступал сам Ченшин. Работяга прекрасно понимал, что еще пара пробуренных "дырок", и здесь работа кончится, а с ней и заработок. Надо будет опять искать богатых дачевладельцев, готовых платить по двадцать долларов за каждый погонный метр бурения артезианской скважины. Вот и спешил перехватить таким способом еще хоть сотню-другую.

Аркаша-аналитик заперся в своем персональном кабинете, включил кофеварку, выложил на стол пачку сигарет и принялся изучать представленные материалы, делая выписки в блокноте. Часа через полтора он закрыл папочку, захлопнул блокнот и отправился докладывать Кентавру. Для него дверь в кабинет босса была открыта всегда, он даже у секретарши разрешения не спрашивал, шел напрямую. Та и не рыпалась, знала, кому что позволено.