Носорог, брат Риноцероса, помог нам забраться на спину Волшебника. Потом он поддел рогом наш багаж и подал его нам. Один из рюкзаков он случайно пропорол, и ему на спину посыпался зубной порошок.
Над горными вершинами
— Счастливого пути! — сказал Носорог. — за лекарство! Заходите в гости!
Мы от души поблагодарили Носорога. И стали поудобнее устраиваться на спине Риноцероса.
Мои приятели забрались глубоко в перья, где было удобно, тепло и безопасно. Я оделся потеплее, оседлал шею Волшебника и крепко обнял ее руками. Было страшновато, но зато все видно.
Ко мне присоединился Хандрила, которому хотелось сделать несколько выдающихся снимков гор.
Риноцерос потоптался на камне, тяжело взмахнул огромными крыльями и отделился от земли.
— Прямо как вертолет! — восхищенно воскликнул Хандрила. — Даже взлетной дорожки не нужно!
Дальше Хандриле некогда было со мной разговаривать. Как и всякий фотограф, он, рискуя свалиться, щелкал своим аппаратом.
А снимать было что! В жизни я не видел ничего подобного…
Ослепительные, покрытые вечными снегами, вершины… Голубые ледники с расходящимися во все стороны глубокими синими трещинами… Хрустальные горные потоки. Суровые черные скалы, торчащие среди снежных полей, словно зубы сказочного дракона…
Как все это было красиво! Еще красивее, чем я написал.
Нам оставалось поблагодарить судьбу за то, что мы встретились с добрым Риноцеросом.
Космические лучи Угадая
Риноцерос повернул к нам голову и объявил:
— Летим да высоте шесть тысяч бетров! Тембература за хвостом — бидус двадцать градусов.
— Уже действует! — вдруг таинственно сказал Угадай, высунув нос из орлиных перьев.
— Что действует? — не понял Хандрила.
— Это… эти… как их… комические лучи! — ответил Угадай.
— Не комические, а космические! — поправил Фунтик.
— А что ты чувствуешь? — заинтересовался я. Сам я ничего не ощущал.
— Чувствуя какие-то болезненные уколы. Вот в хвост укололо! Теперь в спину… А сейчас в нос!
Я взглянул на Угадаев нос. На самом кончике носа виднелось что-то маленькое и черное.
Пригляделся к собачьему носу и Хандрила, прекративший на время фотографировать.
— Какие лучи? Это обыкновенные блохи! — фыркнул Хандрила. И поскорее отодвинулся от Угадая, чтобы блохи на него не перескочили.
— Разве? — сказал Угадай. — Вот так история! А я думал — лучи…
Угадай был ужасно сконфужен. Мы принялись его утешать.
— Не расстраивайся, Угадаюшка! Блохи с Волшебного Носорога. Значит, они тоже волшебные!
— Но кусаются-то они как настоящие! — сердито сказал Угадай. И начал рыться в медицинской сумке Фунтика, чтобы найти порошок от насекомых.
Риноцерос летел долго. Я уже порядком продрог. Пришлось прижаться к Хандриле, у которого была мягкая, густая шерстка.
— Иду да посадку! — объявил Риноцерос. — До полдой моей остадовки из кабиды не выходить!
Приземление
Волшебник снижался быстро: он пикировал, как заправский боевой самолет. У нас с Хандрилой даже голова закружилась. Мы вцепились что было силы в шею орла.
Как себя чувствовали Фунтик, Угадай и Пип — я просто себе не представляю.
Еще несколько минут полета над равниной — и орел приземлился на опушке негустого леса. Перед нами была тропинка, уходящая в лесную чащу.
— Все! Приехали! — сказал Риноцерос. — Вылезайте!
Легко сказать — вылезайте! У нас кружилась голова и подгибались ноги.
Кое-как мы спустились со спины орла и стащили вниз пожитки.
Я!
Ю!
Э!
Ща! Ша! Ча!
Баррада!
Фаррада! —
произнес орел свое заклинание. И вновь превратился в доброго старичка в синем халате, с бородавкой на носу.
— Дальше, ребята, я вас де повезу! Здесь кодчаются мои владедия, сказал Риноцерос. — Дачидается Страда Шумдых Гамадрилов. Я их дедолюбливаю. Оди бедя тоже!
— Что это за гамадрилы? — спросил Пип.
— Собакоголовые обезьяны! — ответил за Волшебника Фунтик, которому страшно хотелось похвастать перед Риноцеросом своей ученостью.
— Собакоголовые? Значит, я могу с ними подраться, — радостно сказал Угадай. — Я так давно уже не дрался!
— Драться? Боже упаси! — замахал на Угадая рукой Риноцерос. — Посдарайтесь лучше договориться с дими. Иначе вы де увидите Волшебдых Перьев, как своих ушей!
— Я и сейчас не вижу своих ушей! — сказал Фунтик, у которого ушки были очень маленькие.
— Это образдое выражедие! — объяснил Риноцерос. — Ду, бде декогда! Прощайте, ребятки! Желаю удачи!
В последних четырех словах не было ни одной буквы «н», и Риноцерос произнес их очень хорошо.
Прокричав заклинания, Волшебник опять превратился в орла, взмахнул крыльями и стал медленно подниматься в горы.
А мы двинулись к лесу, где нас ждали новые приключения.
Глава XXII.
ПЛЕМЯ ШУМНЫХ ГАМАДРИЛОВ.
Отставший каблук
Впрочем, довольно долго никаких приключений не было.
Я шел позади всех.
Вдруг я почувствовал, что захромал на правую ногу. Я остановился. Постучал по колену. Не болит! Пошевелил пальцами. Двигаются!
Сел я на пенек и стал раздумывать, что бы это такое могло быть?
— Ты что уселся? — невежливо спросил меня Угадай.
— Да вот, Угадаюшка, захромал я… — грустно сказал я. — Наверное, идти дальше не смогу!
— Ты, может быть, ушибся? — участливо спросил меня Фунтик. — Давай, я тебя полечу!
— Рано его лечить! Ну-ка, подними ногу! — скомандовал Угадай.
Я поднял ногу и подержал ее на весу. Угадай осмотрел и обнюхал ботинок.
— Все ясно! — сказал Угадай. — Каблук отваливается! Он зацепляет за сучки и камни на дороге. Вот ты и хромаешь!
— Как это я сам не догадался! — сконфузился я. — Ребята, оставьте мне несколько гвоздиков, а сами идите вперед. Я починю ботинок и догоню вас.
— Ладно, — ответил Угадай. — Не опасно ли тебя тут оставлять? Может, одному из нас задержаться?
— Ну вот еще! — храбро сказал я. — Никаких опасностей нет. Здесь ни людей, ни зверей не видно. Идите, идите! Я догоню!
Так как я был самый старший в группе, никто из друзей не стал со мной спорить. Через минуту они скрылись в чаще леса.
Я остался сидеть на пеньке. Во рту у меня был десяток гвоздиков. Я положил их туда, чтобы не растерять в густой траве.
Я снял с правой ноги ботинок и надел его на другой пенек подошвой вверх. Потом, напевая песенку, стал приколачивать камнем отставший каблук.
Напевал я недолго, так как чуть было не поперхнулся гвоздиками.
Вот все уже готово. Можно надевать сапог. Во рту у меня осталось два лишних гвоздика.
Спасение Петугая
— Караул! Помогите! Пппогибаю! — раздался неподалеку птичий крик.
— Счас побобу! — пробормотал я сквозь зубы, боясь, как бы снова не подавиться гвоздиками. И стал оглядываться по сторонам.
Сначала я ничего не увидел. Во всяком случае, на земле никого не было. Тогда я поднял глаза кверху…
Вокруг невысокого дерева, неподалеку от меня, обвилось серо-зеленое чудовище. Это была толстая змея со злющими глазами навыкате и длинными ушами. Голова змеи грозно покачивалась над одной из верхних веток.
В первый раз в жизни я видел змею с ушами! Но решил этому не удивляться.
Змея держала за ногу какую-то растрепанную птицу, похожую одновременно на петуха и на попугая. Птица отчаянно билась и взывала о помощи.
Для того чтобы проглотить птицу, змее нужно было пошире раскрыть рот. В это время птица могла вырваться и улететь. Змея, должно быть, ожидала, когда птица выбьется из сил. Вот тогда она ее и слопает!
Птица снова забилась, потом взглянула в широко раскрытые глаза ушастого чудовища и затихла… Еще минутка — и она исчезнет в жадной пасти…
— Нет! — сказал я себе. — Так не годится! Надо спасать петугая!
«Петугаем» я назвал птицу потому, что не знал точно — петух она или попугай. Спрашивать у нее самой было некогда, да и неудобно…
Я подбежал к дереву. Кончик змеиного хвоста подергивался около самого моего носа.
И тут мне пришла в голову гениальная мысль! Даже Фунтик похвалил бы меня за нее.
Я вытащил изо рта гвоздик и приставил его к змеиному хвосту. Потом сильно ударил по гвоздю камнем.
Змеиный хвост был прочно прибит к дереву.
Змея отчаянно зашипела и открыла пасть.
— Лети! Лети скорей! — закричал я петугаю.
Но бедная птица была так измучена, что только дернулась и беспомощно опустила крылья.
Оправившись от боли и испуга, змея потянулась к птице и снова схватила ее за лапу.
Петугай слабо пискнул. Я понял, что у него больше нет сил сопротивляться.
Никакого оружия у меня не было. Разве только камень, который я положил в карман курточки.
