равно крутим головой на все триста шестьдесят градусов… Как показала практика, игрока можно обезвредить и косвенным воздействием.
— Делимся на десятки! — приказал человек с самым высоким уровнем: сорок седьмым. Видимо, он тут выполнял роль неформального лидера. — От своих групп не отходим. Участников не меняем. Кому не хватит места, здесь не задерживайтесь и сразу же отправляйтесь на поиски.
Началась небольшая суматоха. Я увидел, как к моему предплечью тянется чья-то ладонь. Уже хотел активировать свободу, но понял, что люди начали формировать команды. Все боялись, что именно им не достанется партнёров и придётся уходить с насиженного места.
Спустя полминуты я, будто детсадовец, держащийся за ручки, двигался к свободному участку на краю лагеря.
— Нас двенадцать, — сказал парень, который и утянул меня в свою группу.
Я подмигнул, отцепился и перебежал к троице, которая, казалось, никуда не торопилась, но тем не менее умудрилась собрать вокруг себя почти полный состав.
— Анубис! — радостно воскликнула женщина, называя моё новое имя. — Я так рада вас видеть! Амадей, — она обратилась к игроку, у ног которого стоял баул, — это тот юноша, который подсказал, что можно собирать предметы с обнулённых.
— Да? Так вот, оказывается, кому я жизнью обязан! — мужчина улыбнулся и протянул широкую ладонь для рукопожатия.
— Не за что, — я ухмыльнулся и ответил на приветствие. В доброжелательной улыбке человека не чувствовалось ни грамма фальши. Знал бы он, с кого началась вся заваруха, то, думаю, разговаривали бы несколько иначе.
Амадей спрятал кирасу в инвентарь. Мне открылась раскуроченная грудная клетка с торчащими рёбрами. На животе виднелся длинный заживающий порез, сквозь который просачивались неприятные запахи кишечника. Грязный торс пестрел следами свернувшийся крови.
— Красавец? — спросил мужчина, отзеркаливая моя ухмылку.
— Не то слово, — я заметил, что никто и глазом не повел от развернувшийся картины. Раны и раны — бывает. После тошнотворных ароматов зеленой жижи, остававшейся на месте исчадий бездны, и после тысяч видимых смертей подобные увечья — мелочь, на которой не стоит заострять внимание.
— Я валялся без сознания, но для меня психокинезом притянули фиалы с обезболом и регеном, — он обозначил полупоклон троице.
Тем временем лагерь гудел:
— Нужно ещё четыре человека! — донеслось откуда-то слева.
— А нам шестеро! — в унисон проголосил женский хор.
— Кто свободен? — парнишка-паникёр лихорадочно бегал между группами. — Есть свободные места? У кого свободно? Я полезный! К кому можно прибиться?
— Давай к нам! — обрадовала его женщина из нашей группы. — Вот и десятка собралась.
— Нужно ещё двое!..
— А нам трое!..
— У нас одного не хватает!..
Я осмотрелся, выискивая оптимальное расположение. Около основной дороги лучше не находиться. Уверен, через эту тропу в ближайший час пройдут сотни человек — неизвестно, кто заглянет на огонёк. От всяких подозрительных типов, коих тут хватает, тоже лучше держаться подальше. И, пожалуй, от неформального лидера в том числе: высокоуровневый игрок может обладать восприятием, которое перекроет мой арканум.
Отделиться ото всех и уйти в горы? Не вариант: в толпе проще затеряться, а одиночная группа может стать объектом охоты — всяких ублюдков хватает. Полагаю, лучше занять центр лагеря. Другие команды будут служить естественной преградой, отваживающей от нас посторонних личностей, а в случае нападения зацепят в первую очередь их, а не нас.
— Идём к тому камню, — я указал на торчащую из-под земли глыбу.
— Зачем? — парнишка-паникёр захлопал глазами. — Нам и тут хорошо.
— Ты не слышал, что было сказано? — рявкнул Амадей. Он подхватил баул, поморщился и, пошатываясь, первым зашагал к валуну. Остальные потянулись следом.
Через десять минут над лагерем воцарилось если и не спокойствие, то что-то близкое к этому. Люди, следуя совету неформального лидера, не отходили от своих групп, так что образовалось пару десятков миниатюрных анклавов. По какой-то причине никто не взаимодействовал с чужими командами.
— Готов хоть сто тысяч опыта отдать за глоток воды, — просипел Амадей, доставая из баула молоты, щипцы и прочие крафтовые инструменты. — Броню кому-нибудь надо починить?
— Это невозможно! Если снимем доспехи, то они уже не будут принадлежать нам, — голосом зазнайки-отличника проговорил паникёр. — Убить нас вздумал, да?
— Ты откуда такой взялся? — раздраженно спросил ремесленник.
— Пришел в начале волны.
— Оно и видно…
— Мне надо, — сказала доселе молчавшая девушка. С её тела исчезла кираса. На коже осталось множество рубцов от неудобного доспеха. Она прикрыла небольшую грудь рукой.
— Слюни вытри, — прорычал Амадей, устанавливая наковальню и косясь на парня, который начал сверлить глазами девушку. — Так, дамы, простите, — он утробно закашлялся, а после сплюнул красно-зеленую субстанцию. — Сука… Свезло так свезло… Почти двое суток не пил, а тут это событие. Хоть бы дождь пошел…
— Почему не пил? — паникёр всё так же елейно смотрел на незнакомку. — У нас же час был до начала. Мог бы и догадаться.
— Умный, да? — крафтер взял кувалду. Его пальцы засияли. Неведомая энергия заструилась по деревянной рукояти и сконцентрировалась в навершии. Ударил луч, вонзившийся в пластину, которую держала девушка. Кусок металла пошел трещинами. В следующее мгновение на поверхности проступило нечто, напоминающее ржавчину. Рыжеватая взвесь осыпалась, а
