‒ Валяй.
Я в восторге от того, что со мной желает общаться человек, который не входит в круг бедолаг, подконтрольных роду Люминэ. Даже Тамара, несмотря на отсутствие клейма, вряд ли захочет испытывать судьбу и добровольно увеличивать время наших встреч, к тому же она ни за что и нигде не пикнет лишнего. Ну, косвенно моя подруга тоже относится к этому «проклятому кругу» хотя бы по причине того, что хранит воспоминания о своем детстве и жизни в прежнем поместье Люминэ.
И отлично помнит, кто такой Виви.
А вот Роки – совсем иное дело.
Он будто чистый холст. И наши с ним зарождающиеся отношения настолько же чисты и не омрачены лишними предрассудками.
Для него я ‒ не воспитанница главы рода Люминэ.
Я ‒ просто Лето.
‒ Дикая порывистость, которую ты продемонстрировала в день нашего знакомства, ‒ это особая черта твоего характера, или случайность, порожденная неожиданным стечением обстоятельств?
Отлично. Я для Роки – дикая Лето.
Очень, очень, очень дикая.
‒ Ну… ‒ Чувствую, как уголки моих губ уползают куда-то вниз. ‒ Просто я… за справедливость.
После того, как мне хорошенько перепало от напавших на университет гадов, мое поведение адекватным назвать не получится. Но, в общем-то, до получения тумаков нормальности во мне тоже было мало.
‒ За справедливость, ‒ негромко повторяет за мной Роки и, следуя моему примеру, смотрит в сторону школьной территории. ‒ Знаешь, кого ты в тот день спасла?
‒ Детишек Иммора.
‒ И тебя это не смутило?
Вцепляюсь в верткий хвост короткой вспышки злости и мгновенно избавляюсь от внутреннего пламени, чтобы не наворотить лишнего и не сорваться на потенциальном приятеле. Без сомнения, Роки – не из тех, кто будет слепо тащиться за массами и ненавидеть Иммора. А иначе бы не полез тогда в битву вслед за мной.
‒ Ни капли не смутило, ‒ стараюсь, чтобы во фразах не слышалось недовольного бурчания. ‒ Чем они от людей отличаются? Дети как дети.
‒ Конечно. ‒ Взгляд Роки смягчается. И проявившаяся вдруг расслабленность в чертах его лица добавляет ему еще больше привлекательности. ‒ Я очень рад.
Не совсем понимаю, чему он радуется. Но хорошо, что эти обстоятельства не стали причиной нашей ссоры.
‒ А ты в курсе, чьи это сыновья? ‒ любопытствует Роки.
Лучше бы не знала, честное слово.
В моей постной физиономии заключено все страдание этой неблагочестивой вселенной. И Роки крайне заинтересовано следит за моей мимикой.
‒ Это дети Вацлава Люминэ, ‒ наконец подсказывает юноша. ‒ Большинство называет его лидером Иммора.
‒ Надо же?! Да ну?! Реально?! Офигеть-офигеть!
Кажется, я перегибаю с эмоциональностью в реакции. Ненатуральностью сквозит как из настежь распахнутого окна.
‒ Странно. ‒ Роки задумчиво касается собственного подбородка. ‒ Хочешь сказать, что тебя даже не поблагодарили за защиту ребят?
‒ А-а-а… В последние дни я агрессивно восстанавливалась, так что мне было не до внешнего мира. Так что, может быть, я просто пропустила чего, пока находилась на астральных уровнях выздоровления.
‒ Ясно. ‒ Мой крайне доверчивый собеседник кивает. ‒ Думаю, твоя благодарность еще доберется до тебя.
Ну уж нет. Лучше уж пусть эта «благодарность» никогда меня не догонит.
‒ Ты что-то сказала? ‒ Роки делает шаг ко мне.
‒ Да так, бормочу всякий бред.
Для отвлечения внимания от своих чудовищно не искренних и хаотично бегающих глаз под резким уклоном ухожу в новую тему:
‒ Так что там по поводу обещания организовать экскурсию? Больше всего меня интересуют помещения, где есть устройства с выходом в Сеть.
‒ Библиотечный зал. – Роки мгновенно развивает подброшенную идею и, судя по спокойному виду, абсолютно не ощущает какого-либо подвоха от соскакивания с предыдущего разговора. – Там есть и отдельные помещения, если собираешься на долгое время за учебу засесть.
Красотуля верно подмечает, с учебой мне тоже стоит повозиться. И начать, пожалуй, нужно с таскания конспектов у моего нового дружелюбного приятеля. Но перво-наперво расширю скудный кругозор и поищу разгадку зарождающего межрасового кризиса.
‒ Тогда проводи меня, пожалуйста, в…
Мое внимание привлекает существо, свернувшееся в клубочек на одной из скамеек школьной аллеи. Разглядеть, кто там таится, с такого расстояния сложно, однако не составляет труда понять, что это детеныш – один из младших школьников. Правда предпочитающий держаться подальше от шумно резвящихся одноклассников.
Сидит себе тихонько… Практически неподвижно. Как камень.
Но какое мне дело?
Задаюсь этим вопросом, а сама быстренько рулю в том самом направлении. Проходит меньше минуты, а я уже достигаю аллеи и застываю напротив скамейки.
Похоже, во всем виновата некая враждебная потусторонняя сущность, давшая мне дьявольского пинка и заставившая забрести в эту местность. Иным образом объяснить идиотизм ситуации я не способна.
Загадочным неподвижным детенышем оказался Эли Люминэ. Мальчишка ютится на скамейке, крепко обнимая ноги, и прижимает лоб к коленкам.
Компактный клубочек.
‒ Эй, паразитический микроорганизм. – Выкрутив режим мрачности на максимум, нависаю над Эли. – Дрыхнуть вообще-то дома полагается. В курсе?
При первых звуках моего голоса мальчишка тихонечко вздрагивает. Затем поднимает голову и, сонно щурясь, ловит мой образ в фокус. А еще секунду спустя принимается активно слепить меня белозубой улыбкой.
Под глазами у малявки залегла отчетливая синева. Точь-в-точь как у его ни черта себя не щадящего папашки. Лиллоу прав, паразитенок действительно плохо спит по ночам.
‒ Что-то хочешь мне сказать? – с вызовом ворчу я, реагируя на пристальный взгляд Эли.
В ответ он медленно поднимает руку и вяло шевелит пальчиками, приманивая меня к себе.
‒ Чего? – Несмотря на лютое подозрение, все же приближаюсь к скамейке и наклоняюсь к мальчишке, рассчитывая, что он просипит мне что-нибудь дельное в ухо.
Хвать!
Подскакиваю от внезапного контакта. Утратив всякую квелость, детеныш торопливо обвивает мою шею ручонками и, радостно рванув вперед, тесно прижимается к моему покачнувшемуся от такого напора телу.
С сердитым сопением выпрямляюсь, а паразитенок повисает на мне вытянутым слюнявчиком.
‒ Похоже, вы успели подружиться.
Сердце гулко стучит, пока я поворачиваюсь на голос, и совершает захватывающий дух кувырок, когда сталкиваюсь лицом к лицу с Роки. Моя гипнотическая прогулка до аллеи, по факту, прервала наше с ним общение, поэтому вполне логично, что он последовал за мной. Однако проблема в том, что я абсолютно забыла о его присутствии!
‒ Здравствуй. – Роки кивает мальчишке, на полном серьезе одаривая его существенным вниманием, как равного собеседника.
Эли горячо выдыхает мне в шею и осторожно здоровается в ответ. А затем, к моему облегчению, ослабляет хватку и спрыгивает на землю.
Но радость оказывается преждевременной. Не успеваю и шага ступить, как детеныш обвивает руками мою талию и притискивается так, будто хочет прижиться на мне в качестве объемной опухоли.
Роки вопросительно смотрит на меня. А я лихорадочно соображаю, каким образом выкрутиться из этой ситуации с минимальными потерями.
‒ Ну, все, параз… послушный малыш. – Неловко прихлопываю Эли пару раз по светлым мягким волосам. – Рада, что ты цел. Приятно было пообщаться. А теперь давай… разбежимся… по своим… углам. – Каждая пауза между словами сопровождается попыткой отколупать от себя дитенка.
Тщетно. Приклеился прочно.
Предпринять же что-то более радикальное невозможно. Роки по-прежнему наблюдает за нами.
‒ Я плохо себя чувствую. Не могу стоять на ногах. – От неожиданно громких и четких фраз Эли я буквально застываю на месте.
Только что ведь мямлил нечто невнятное, здороваясь с Роки. И вдруг вполне уверено обозначает четкую позицию да и высказывается вполне себе разборчиво.
И дерзко!
Это что, изощренная попытка манипуляции?!
