Вчера я снова принялась таскаться за ней по комнатам, и тогда она стала ходить все быстрей и быстрей, так что в конце концов мы прямо носились по дому – это было так здорово! Она раскрыла входную дверь и в одном халате выбежала на улицу и стала дразниться, что мне-то на улицу нельзя. Но я все равно выскочила, и так мы обе бегали по кварталу – я в голубой пижаме с сердечками, а ма в желтом халате! Мы добежали до магазина Берди на углу, и там ма купила мне клубничное мороженое. Ох, это было лучшее, что случилось со мной за день. Берди вскинула бровь, когда мы вошли, наверно, потому, что у ма под халатом ничего не было, а когда ма взмахнула полой и на секунду открылись ноги, старого мистера Фэннинга, который покупал там утреннюю газету, вообще чуть удар не хватил. В общем, получилось, что я все-таки вырвалась на улицу, ненадолго.
А когда мы вернулись домой, ма снова взялась бродить по комнатам, как будто она в музее или что-то вроде того. Грег сказал, у нее шило в заднице. Ма на это сказала, что с удовольствием сунула бы полено в задницу ему. Он потом до конца дня рта не открывал.
Тоби, ты как думаешь, вот если бы мы выстояли эту очередь в аэропорту, сумели бы мы попасть в самолет? Я что-то не уверена, что смогу бросить ма, но, наверно, если я ей это сейчас скажу, она не поверит. Подумает, что я подлизываюсь, чтобы наказание отменили. Вообще-то это идея…
Ладно, я пошла. Напиши мне, пока я не сдохла от скуки!
От Алекс Кому Рози
Тема Семейный долг
Ох, Рози, эти твои разговоры про долг перед семьей! Я просто не хочу, чтобы ты одна жила по этим правилам, вот и все. Лекции просто класс. Ты даже не представляешь, кто этот великий хирург! Реджинальд Уильямс, которого ты хорошо помнишь!
От Рози Кому Алекс
Тема Реджинальд Уильямс!
Ведро! Подайте ведро! Меня тошнит. Неужто папаша шлюшки Бетани? Ох, эта семейка! Они что, вернулись из прошлого, чтобы преследовать нас?
От Алекс Кому Рози
Тема Re: Реджинальд Уильямс!
Рози, дыши глубже! Не так уж он плох. Высококлассный специалист.
От Рози Кому Алекс
Тема Re: Re: Реджинальд Уильямс!
В чем он специалист, в гипнозе? Как он задурил тебе голову? Значит, вот почему он теперь здесь во всех газетах. Только я отказывалась их читать, в знак протеста. Ну надо же! Реджинальд Уильямс! Что ж, у тебя есть шанс попасть в число избранных и поработать с ним. Учитывая, что ты почти ему зять. Именно непотизм делает этот мир царством равенства и справедливости…
От Алекс Кому Рози
Тема Непотизм
Думаю, что рассчитывать на это особо нечего. Я подписал себе приговор, когда послал его любимую и единственную дочь!
От Рози Кому Алекс
Тема Шлюшка Бетани
Ну, насчет приговора сомневаюсь. На мой взгляд, это был лучший ход в твоей жизни. Если подумать, я не видела шлюшку Бетани уже почти десять лет! Интересно, какая она сейчас. Наверно, живет в особняке на холмах, пересчитывает свои бриллианты и гаденько посмеивается…
От Рози Кому Стефани
Тема Друзья с тобой навеки
О мудрейшая из сестер Стефани! Как ты была права! Когда мне было семнадцать, ты написала мне, что подружки приходят и уходят, а лучшие друзья с тобой навеки. Сегодня я поймала себя на том, что подумала, интересно, какой сейчас стала шлюшка Бетани? Не хотелось бы мне, чтобы этот вопрос когда-нибудь задал про меня Алекс! Тогда я тебе не поверила – а сейчас верю! Спасибо, Стеф. Лучшие друзья в самом деле с нами навеки.
Глава 27
Вам пришло ICQ-сообщение от: РУБИ
Руби: Ты что, все еще здесь?
Рози: О, твои слова поддержки – как глоток свежего воздуха. Да, я все еще здесь.
Руби: Значит, дочка нашлась?
Рози: Да, мы выдрессировали ее, чтобы она возвращалась после трех свистков и хлопка.
Руби: Здорово.
Рози: Я тут напомнила себе, что мы с Алексом маленькими тоже, бывало, убегали. Первый раз – когда родители Алекса не разрешили ему на выходные поехать в парк аттракционов навестить капитана Торнадо – помнишь, из комиксов? Теперь-то я понимаю, отчего они беспокоились, родители. Парк был в Австралии… если верить книжке. А было нам тогда то ли пять, то ли шесть. Ну, мы собрали наши школьные ранцы и убежали. Буквально, бегом. Мы думали, бежать значит именно бежать , – ну и бежали.
Мы целый день бегали по незнакомым улицам, разглядывали дома и рассуждали, хватит ли карманных денег, сэкономленных за неделю, чтобы купить собственный дом. Но приценивались и к тем домам, которые не продавались. Смысл идеи еще не постигли. А когда стемнело, свобода наскучила, сделалось страшновато. Мы решили, что хорошо бы вернуться домой, посмотреть, не переменилось ли, в результате нашего протеста, родительское отношение к капитану Торнадо. Однако наши родители побега даже не заметили. У Алекса думали, что мы у меня, а у меня – что мы у Алекса.
Не знаю, зашла бы Кэти в самолет, будь у нее такая возможность. Хочется думать, что я все-таки сумела внушить ей: побег – не средство решить проблему. Ты можешь бегать и убегать изо всех сил, но фокус-то в том, что убежать от себя еще никому не удавалось. По сути, сегодня она старалась сказать мне, что любит меня всем сердцем и никогда меня не покинет. Мне казалось, в ее глазах и словах сквозит искренность, но едва я попыталась обнять ее, как лицо ее оживилось, и она спросила, не значит ли это, что она прощена и можно больше не сидеть взаперти. Боюсь, она такая же оппортунистка, как ее папаша.
А ты когда-нибудь убегала из дому?
Руби: Нет. Но мой бывший муж, было дело, сбегал из дому с девицей в два раза его моложе. Если тебя это устроит.
Рози: Ну да… то есть нет, не устроит, но спасибо в любом случае… что поделилась.
Руби: Всегда пожалуйста.
Рози: Ладно. Так как ты решила отметить свое сорокалетие, Руби? Осталось всего ничего.
Руби: Подумываю порвать с Тедди.
Рози: Нет! Даже не думай! Вы с Тедди – общественное установление!
Руби: Вот именно. Впрочем, ладно, не буду. Просто хотелось каких-то перемен, какой-то новизны… И – странное дело! – именно эта идея первой пришла в голову.
Рози: Зачем тебе новизна, Руби? Тебе и без перемен прекрасно.
Руби: Да? Прекрасно? Ну тогда послушай меня. Мне исполнится сорок, Рози. СОРОК. Я моложе Мадонны, поверишь ли, а выгляжу как ее мамаша. Каждый день я просыпаюсь в захламленной спальне рядом с человеком, который храпит и воняет. Преодолеваю горы одежды, разбросанной повсюду, прежде чем дойти до двери, спускаюсь в кухню, где делаю себе кофе и съедаю что-то вчерашнее. На пути назад в спальню встречаю моего сына. Иногда он меня узнает, чаще – нет.
Я скандалю с ним из-за душа, но не потому, что хочу пойти туда первой, – куда там, приходится заставлять его мыться. Затем сама бьюсь с душем, потому что не хочу ни обвариться, ни заледенеть. Надеваю одежду, которую ношу черт знает сколько лет подряд, причем того размера, от которого меня буквально тошнит, и это лишает меня всякого желания пошевелиться и что-либо изменить…
Тедди что-то бурчит, прощаясь, я втискиваюсь в свою старую, битую, ржавую, неверную мини, которая почти каждое утро ломается на шоссе, похожем больше на автомобильное кладбище, чем на дорогу.
Припарковываюсь, с опозданием, как всегда, являюсь на рабочее место, за что получаю нагоняй от типа, которого принуждена была обозвать Похабником Ником. Сижу за письменным столом, сочиняю истории, которые помогают мне забыться, и при любой возможности удираю на улицу перекурить. Ни с кем целый день не разговариваю, никто не разговаривает со мной. А потом я возвращаюсь, полумертвая от усталости и зверски голодная, приезжаю в дом, где никогда не будет чисто, к ужину, который и не думает приготовиться сам. И так оно день за днем, ежегодно.
В субботу вечером я встречаюсь с тобой, мы идем куда-нибудь, и все воскресенье я маюсь похмельем. То есть превращаюсь в зомби и валяюсь на диване, как тряпка. Дом по-прежнему не прибран и, несмотря на мои вопли, прибираться даже не думает. Утром в понедельник я просыпаюсь под отвратительный вой будильника, и все начинается по новой…
