Он направился к столу и увидел, что кадеты его заметили. Встанут ли они его приветствовать или бросят вызов? Придумывая достойный ответ, Орлад уже ощущал в груди ярость. Однако воины сочли, что пока не время спектаклей. Открыто выразить неповиновение еще до того, как новый командир заговорит, было бы равноценно мятежу.
Застучали стулья и, когда Орлад подошел к своему месту, все стояли по стойке «смирно». По обе стороны стола оказалось по пять кадетов, выходит, всего их двенадцать, полный фланг… Орлад сообразил, что забыл посчитать Варгина и Рантра. Они стали кадетами еще в прошлом году, но по какой-то причине не прошли посвящение вместе с товарищами — никто не знал почему. Им предоставили второй шанс, и таким образом, они попали во фланг Орлада.
Вероятно, они первыми постараются испытать его на прочность. Они знают все входы и выходы, поэтому даже Снерфрик будет их уважать. Варгин был великолепным бойцом — это Орлад узнал на собственной шкуре — но в основном потому, что ему не хватало мозгов понять, что он терпит поражение. Офицеры, набиравшие будущих воинов, никогда не беспокоились об ихмозгах. Рантр умнее, точнее и хитрее Варгина, так что за ним надо приглядывать. От него можно ждать самых разных неприятностей.
С другой стороны, чужаки — это не так уж плохо. Хотя никто не произнес ни слова, Орлад почувствовал напряжение. Кадеты расселись в соответствии с занятыми ими во время испытания местами, а дальние табуреты оставили для командира молодняка и кандидата в запасные. Однако Варгин и Рантр сидели по обе стороны от табурета, предназначенного Орладу, показывая таким образом свое превосходство. Все ждали, как он поступит.
Орлад поставил на стол свою чашу.
— Вольно. Смерть вашим врагам, щенки.
— Наш командир добр! — произнесли они почти в унисон.
Он сел, следом за ним все остальные. Орлад окинул их суровым взглядом.
— Вчера вечером мы принесли клятву. Отныне мы принадлежим богу, поэтому должны все вместе заслужить Его благословение. Перед лицом Веру мы обязаны помогать друг другу в этом испытании. Мы с вами братья, хотя пока не входим в число Его Героев. Мы рискуем оскорбить нашего бога, придя к нему в обществе человека по кличке Поганый Рот.
Все дружно посмотрели на Ваэльса, который так сильно побледнел, что его родимое пятно стало еще краснее. Удивленные взгляды вернулись к Орладу.
— Для вериста более подходящим именем будет Кровавый Рот. Поэтому мой первый приказ в роли командира молодняка таков: с этих пор вы должны называть Ваэльса Кровавый Рот, и никогда — Поганый. Кара — два удара розгами.
Ваэльс ухмылялся так, словно только что остался в живых после жестокой драки.
— Мой командир добр, — пробормотал он.
— И кто же почтит нас своей карой? — спросил Рантр.
Орлад окинул взглядом поле боя и не увидел никаких подвохов — пока.
— Я сам. У вас еще появится возможность узнать, что у меня очень сильный удар правой. А тот, кому покажется, что это не так, получит право на поощрение.
Он откусил яблоко.
На лицах появились улыбки. Пока все шло хорошо. Первый приказ был вполне приемлемым, и, возможно, его даже исполнят, если только Ваэльс в ближайшие дни не выставит себя полным идиотом. Как только телега, запряженная быками, начинает двигаться в правильном направлении, следующий шаг сделать уже легче.
Громадный Снерфрик был явно недоволен тем, что Рантр и Варгин очевидным образом подвинули его со второго места на четвертое. Он некоторое время елозил на табурете, пока его товарищи усердно поглощали завтрак, а все остальные в зале разговаривали, не обращая на них внимания. Наконец он рявкнул своим громоподобным голосом:
— Что сегодня делаем, командир?
Орлад не имел ни малейшего представления. Он прожевал то, что было у него во рту, проглотил и провел первую линию на песке.
— Первым делом сегодня я разделю вас на пары. Это вполне можно сделать и сейчас.
— Но…
— Что?
— Ничего… мой командир добр.
Снерфрик и Варгин переглянулись. Возможно, Снерфрик считал себя вторым и ожидал, что Орлад выберет его в качестве своего партнера. Либо сомневался, хочет ли такой сомнительной чести. Кроме того, Варгин и Рантр уже знали дорогу, по которой остальным лишь предстояло пройти. Разумеется, о Ваэльсе тут и речи не шло, как и о Хротгате, ставшим девятым во время испытания.
— Я хочу вас предупредить, — сказал Орлад, — что я не намерен мириться с провалами. Все члены нашего фланга должны пройти испытание или погибнуть, пытаясь это сделать. Сильные будут помогать слабым, поэтому я беру себе в партнеры Ваэльса. Снерфрик, тебе достается Хротгат, Кейдо возьмет Чарнарта… — Он прошелся по списку, объединяя первых с последними, пока не дошел до середины. Затем он проговорил: — Варгин и Рантр.
Стол молодняка превратился в крошечный оазис тишины посреди зала, где царили шум и разговоры. Орладу расхотелось есть яблоко, когда он понял, что его вызов принят. Во рту у него пересохло, словно он перед этим наелся соли.
— Я не хочу Рантра, — сказал Варгин. — Другие командиры молодняка разрешают своим воинам самим выбирать себе партнеров.
Варгину никогда не хватало ума понять, что его положили на лопатки; он решил, будто его лишили заслуженных почестей, и тем самым вырыл себе могилу.
Как раз вовремя, потому что к их столу направлялся Хет, и у новоиспеченного командира появилась возможность доказать, на что он способен, или потерпеть полное поражение.
— Щенок, на первый раз я позволю тебе забрать свои слова назад.
— Я хочу быть партнером Снерфрика.
Яблоко в руке Орлада против его воли превратилось в кашу.
— Щенок Варгин! Сбегай к начальнику гавани и спроси, сколько у него детей.
— Сам сбегай, дерьмоглаз!
Вот молодец! Теперь Орлад мог не скрывать, что заметил командира охоты Хета, возвышающегося за спиной Ваэльса. Он вскочил на ноги.
— Фланг, смирно!
Несколько стульев упало, когда одиннадцать щенков вскочили вслед за ним. Орлад поклонился по всем правилам веристов — ступни вместе, спина горизонтально, глаза смотрят вниз, так что почти уткнулся носом в стол. То есть оказался в очень невыгодном положении, если бы командиру вдруг вздумалось его ударить.
— Вольно, — скомандовал Хет.
Командира охоты безоговорочно уважали все веристы; единственной его слабостью была нелюбовь к пьяным оргиям; кроме того, ходили жуткие слухи, будто он хранит верность жене. Несмотря на множество военных кампаний, в которых он участвовал, битвы сказались лишь на его размерах, да еще, пожалуй, шея и плечи непомерно раздались, отчего он стал похож на быка. Его голова имела необычную кубическую форму — Орлад еще ребенком обратил на это внимание.
Все кадеты, кроме Орлада, сели. Командир охоты окинул их задумчивым взглядом, словно почувствовал, что здесь что-то не так.
— Сегодня утром, командир молодняка, ты будешь учить своих щенков разоблачаться, затем до вечера пусть отдыхают. В течение следующих нескольких дней никому из вас не удастся как следует выспаться. Сейчас можете хорошенько подкрепиться, затем будет пост. На закате солнца вы должны по сигналу явиться в храм для получения новых указаний и медитации. Будем готовиться к сбрасыванию первой вуали.
«Наконец-то!» — подумал Орлад. Что бы это ни значило.
— Мой господин добр. Мы с нетерпением ждем этой минуты.
— Хорошо. Продолжайте…
Судя по тому, как медленно Хет отвернулся, он скорее всего знал, что далеко ему не уйти.
— Милорд!
— Командир?
— Милорд, с прискорбием докладываю: возникли первые дисциплинарные разногласия.
Верист нахмурился, его квадратное лицо потемнело, а массивные плечи, казалось, стали еще шире.
— Уже?
— Да, милорд.
— Что ж, ваш фланг побил все рекорды, хотя гордиться тут нечем.
— Мой господин добр.
— Что за разногласия?
— Отказ понести назначенную мною кару.
— За какой проступок?
— За отказ подчиниться распоряжению.
