— Тебе не понравились цветы, которые я посылал тебе?
— Я считала, что мы договорились: это обручение — розыгрыш с целью обмануть мою сестру.
— А разве я спорю?
Она игнорировала замечание.
— Более того, я открыто объяснила, что не хочу, чтобы наши отношения переросли во что-то большее. Ты дал согласие…
— Я дал согласие? — Он явно потешался над каждым ее словом, растянувшись на диване в гостиной.
— Дейв, я не шучу!
— По-моему, Мерри, тебе прежде всего надо сесть. — Он неожиданно потянул ее за руку, не ограничившись словами. Качнувшись, она не смогла сопротивляться, и, когда он потянул еще раз, плюхнулась рядом с ним на диван.
Обняв Мерри за плечи одной рукой, Дейв продолжил свою словесную атаку:
— Мы юлим и хитрим перед лицом естественного хода вещей. Сопротивление безнадежно, Мерри. Уж кто-то, а ты должна ждать: природа возьмет свое.
— Именно твоя самонадеянность всегда пугала меня, Дейв…
Много острых слов вертелось у Мерри на языке, но никто никогда их не услышал, ибо Дейв своими губами наглухо запечатал им выход.
Поцелуй зажег огонь в ее жилах. Руки Дейва медленно и неуклонно творили чудо с ее ставшим вдруг совершенно безвольным телом. Мелькнула опасная мысль: а что, если Дейв прав?
Зачем пыталась она удержать его на расстоянии? — размышляла Мерри, чувствуя его теплое дыхание на щеке, его тело, тесно прижавшееся к ней; он владеет, не подчиняя; сладостно мучает, не применяя силу. Его место в ее объятиях, в ее сердце.
И все же надо остановиться! Это была последняя рациональная мысль, пришедшая в голову Мерри в тот вечер.
Ее тело вдруг зажило свободно, избавившись наконец от цепей рационального ума. И вот уже его руки освобождают их обоих от одежды, которая мешала потоку электричества, пробегающему между ними, и они лежат рядом абсолютно обнаженные, без всякого смущения.
Не химия, не физика, а алхимия соединила их, свершив магическое преобразование простых металлов в золото. Земная женщина Мерри поднялась в небесный мир сияющих радуг, и путь ей открыл Дейв. Она пылала от его прикосновений, изо всех сил рванувшись в такие сферы, где еще не бывала никогда. Только Дейву дано ввести ее туда… только Дейву.
Они слились, как языки огня, в единый костер, озаряющий полуночный небосвод, окрашивающий горизонт в яркий цвет зари. Образовался новый драгоценный сплав — союз Мерри и Дейва. Время растягивалось и сжималось, чувство не имело ни начала, ни конца, ни границ.
Когда буря утихла, Мерри неподвижно лежала в объятиях Дейва, зажмурив глаза, чтобы не окунуться вновь в обыденность. Впрочем, каким-то шестым чувством она угадывала, что в последних вспышках желания еще не раз блеснут крупицы золота.
— Как я и говорил, — прошептал ей на ухо Дейв, — лучше дать природе идти своим естественным путем.
Ее губы коснулись его рта, и это был лучший ответ для обоих.
10
Всю неделю свободное время почти полностью уходило на подготовку приема, который в газетной статье назвали одним из главных событий светского сезона. Но для Мерри самыми важными событиями в жизни становились драгоценные, редкие вечера и ночи, когда они с Дейвом могли отдохнуть от повседневной суеты в обществе друг друга.
В воскресенье Мерри стояла в большой гостиной Дейва под гигантской связкой красных и белых воздушных шаров — непременного атрибута Дня святого Валентина. Солнце струилось в широкие окна фронтальной части здания.
Просторные залы были заполнены нарядно одетыми гражданами славного города Нашвилла. Их громкие голоса заглушали звуки нежных лирических мелодий в исполнении струнного трио музыкантов. Девушки в одинаковой форме разносили шампанское и закуски.
Жижи незаметно появилась рядом с Мерри и на смеси французского с английским сообщила, что прием удался. Причем французские фразы она произносила с ужасным акцентом южных штатов. Мать прилетела только накануне, и Мерри не успела снова привыкнуть к ее, мягко говоря, экстравагантным манерам.
— Я так рада, что ты здесь, — сказав обычную любезность, Мерри поняла, что говорит правду. — Мами, я бы хотела, чтобы мы виделись чаще. У нас ведь даже не было возможности поговорить.
— Поговорить? При чем тут разговоры? — Жижи небрежно взмахнула рукой. — Когда моя дочь делает блестящую партию, кому нужна болтовня! Дорогая, ты потрясла даже свою сестру! Такой красавец-мужчина, такой фешенебельный дом! Ты ухватила жирный кусок!
Снисходительная улыбка замерла на лице Мерри, когда она заметила рядом возмущенно отвернувшуюся при этих словах женщину — одну из самых близких подруг Сейры Эндерс. Мерри готова была провалиться сквозь землю, но тут потребовали ее внимания Лайза и Драм.
— Все влиятельные люди города здесь, ну буквально все! — Лайза хоть догадывалась, что не следует кричать во все горло. — Даже сам мэр. Драм установил такие контакты, что закачаешься.
— Честное слово, я никак не ожидала, что прием будет так хорошо организован. На мой взгляд, он… — Мерри хотела сказать: «Отличается излишествами», но спохватилась, что Лайза ее явно не поймет.
— Моя дорогая, ты всегда была чересчур скромной, — обрезала ее Жижи.
— Нас-то ты не проведешь, — добавила Лайза. — Я видела, как ты сияла, Встречая прибывающих гостей. Ну, признайся, что тебе все это нравится.
— В известной мере, да, — ответила Мерри, не кривя душой. Час назад, стоя в главном холле между Дейвом и Сейрой Эндерс, она чувствовала в себе нечто от Золушки на балу. От нежного запаха весенних цветов и дорогих духов у нее слегка кружилась голова.
Но почему магия тех минут исчезла? Может быть, воздушные замки рухнули под тяжестью угрызений совести? О Господи, как только она допустила, чтобы события стали неуправляемыми?
Сердце Мерри сладко заныло, когда подошел Дейв.
— Все пока живы? — пошутил он, обнимая ее за талию. По коже побежали мурашки, напоминая о ночи с пятницы на субботу. Любовники провели ее в доме Дейва, в его кабине-тике…
— Дорогой, — сказала, приблизившись, Сейра Эндерс. — Кип готов сказать тост.
Неужели нельзя обойтись без этого? Мерри хотела передать свою тревогу Дейву, сжимая его руку, но они уже шли к Кипу, стоявшему с полным бокалом в руке.
— Дейв, — шептала Мерри по пути, — на сестру и Драма нужное впечатление уже произведено, а в этом ведь состояла главная цель. Так не пора ли нам покончить со всем этим и отослать гостей домой?
— Мы должны доиграть пьесу. Ты же не хочешь, чтобы деньги моей матери вылетели в трубу?
Мерри задрожала. Прием стоит тысячи и тысячи долларов. Она дала себе зарок возместить Сейре Эндерс ее затраты, когда со Стеффи все утрясется. Это будет болезненный урон для ее бюджета, но чистая совесть важнее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
