в ряд, являли собой грустное зрелище. Завшивевшие, с гнойными ранами, истощённые, они скорее напоминали узников концлагеря, нежели жителей приюта для сирых и убогих. Хотя в более крупных богадельнях женщины и мужчины содержались отдельно, в Шигонском приюте на половые отличия внимания не обращалось.
Жили и бабы, и мужики в одном помещении. Спали, в прямом смысле, вповалку: полы каморки были устелены сшитыми из грязной мешковины матрасами, набитыми гнилой соломой, вместо одеял использовались драные рогожи. Никакого лечения больным не оказывалось, кормили людей хуже, чем скотину – суп был похож на помои после мытья посуды, а не на еду.
Дети, правда, содержались отдельно. Условия их жизни были немного лучше, поскольку этот «товар» активно шёл на продажу. Девочек периодически мыли, учили расчёсывать волосы. Мальчикам тоже уделялось некоторое внимание. Хотя до идеального содержание приютских ребятишек не дотягивало от слов «совсем никак».
Проверив запасы продуктов, мы и вовсе были обескуражены. Прохор, насколько уж он был воспитан в простоте и без привычки к каким-то изыскам, и тот возмутился. Крупа плесневелая, мука сбилась в плотный ком, овощи гнилые. Про наличие мяса говорить не приходится — его там отродясь не бывало. Даже рыбы — и той не было и в помине!
— Давайте в первом отстроенном доме устроим приют для этих, — Прохор, кажется, даже смахнул слезу. — Нельзя им дольше тут оставаться. А инспектировать — не наездишься. Девочки, я думаю, немного и подождут…
Я согласился. Пока пусть поживут тут, но через пару недель мы перевезём всех в свой Новый Посёлок. А сейчас выбросим все испорченные продукты и прикажем закупить новые. Прохора определили временно в бывший особняк управляющего, которого отправили в губернию для судебных разбирательств. Я пока поставил перед Егоровым задачу внимательно наблюдать за тем, как теперь будут готовить еду для обитателей богадельни.
А вот всех девочек из богадельни я после ужина забрал с собой в Тукшум — уж Марина с Глафирой найдут, как их обиходить. Так что вечером я вернулся с новыми постоялицами.
Девушки мои сразу засуетились, бросились обмывать девочек, брить, мазать им головы керосином, обрабатывая от вшей. Потом им выдали сарафаны и рубахи (мы побеспокоились о том заранее). Девчушки стояли в новых нарядах, боясь дышать и шевелиться… Некоторые из них ещё ни разу в своей жизни не надевали чистое и новое.
Эти были постарше, чем те, которых я привёз ранее, поэтому было решено выделить им другое помещение, а не подселять к прежним. В эту комнату занесли матрасы и уложили их прямо на пол — кроватей пока не было. Завтра озадачу местного столяра Матвея, надеюсь, за пару дней мы решим этот вопрос. Он, конечно, не особо мастер изготавливать красивую мебель для господ, но с такой простой задачей, я думаю, справится.
***
Дом-приют был готов, как мы и планировали, через две недели. Покрывали крышу уже черепицей собственного изготовления. Правда, стёкла пришлось заказывать в городе. Тут мне сильно помогли деньги отца. С мебелью заморачиваться не стали — установили двухъярусные нары. Матрасы, правда, пришлось набивать соломой, зато сами наматрасники сшили из нового холста.
Посредине комнаты установили длинный деревянный стол. Здесь мужики (мы сначала решили устроить помещение для мужчин) будут принимать пищу. Выделили под это дело повариху. Фрося-Однотитя самолично попросилась на эту должность. Причём, я заметил, что она как будто бы несколько округлилась. То есть, талия как таковая отсутствовала у неё всегда, но сейчас она была даже несколько шире тогдашней… Заметно шире, я бы сказал!!! Да, похоже, Афоня не такой уж и промах, как я погляжу!
Сам я не стал ввязываться в это дело — попросил поговорить с Фросей Марину. За обедом девушка рассказала «историю» любви Фроси и Афони. Всё так и было: между этими двоими были отношения… как там в романах-то пишут, чтобы было красиво и не пошло? А, вспомнил! Были отношения интимного характера. Которые и дали свои плоды. В прямом и переносном смыслах этого слова.
Однако Фрося сильно сокрушалась по поводу того, что сам Прохор как будто бы и не замечал в ней никаких изменений. Похоже, наш инженер так и не понял, что произошло. Его реальная жизнь текла сама собою, без участия его ума, который весь сконцентрировался на решении важных задач — изобретении разных механизмов, облегчающих деревенскую жизнь.
Пришлось его вызвать и спросить отчёта. Афоня очень удивился, узнав, что скоро станет папашей. Он, вроде бы, «ничего такого не делал». Выяснять подробности было сложно, поскольку Афоня на все вопросы либо кивал, либо пожимал плечами. Пришлось ситуацию объяснять ему «на пальцах».
Для этого я приволок гайку и болт, дал доморощенному Левше подержать их в руках и внимательно осмотреть. Затем назвал гайку Фросей, а болт — Афоней. Мужик вроде слегка оживился, хитро ухмыльнулся и ввинтил болт в гайку. Понял-таки, шельмец! На этом месте я его спросил:
— Было?
Афоня радостно кивнул. Видно, что процесс «ввинчивания болта» ему пришёлся по душе, но вот про будущее дитя он понимать отказывался. Пришлось его просто поставить в известность, что от подобных действий случаются дети, что очень удивило парня. Да уж, в наше время… ну, в то, прошлое-будущее, каждый подросток знал такие вещи. Вот и говори теперь про вред интернета и избытка информации!
Короче, я напрямую предложили Афоне узаконить свои отношения с Ефросиньей. Он на это опять же в непонимании только пожал плечами. Короче, согласился. Посему мы отослали батюшке Никодиму приглашение провести снова выездную регистрацию брака, пообещав за это пять рублей серебром. Деньги, конечно, немалые, но нам надо сначала оформить для Фроси «вольную», а потом уж провести венчание. Да и кто ж его знает, сколько пар, желающих «узакониться», образуется к утру? Опыт прошлого венчания подсказывал: из может вполне быть несколько.
Тем не менее выдавать тёлочку Фросиному семейству решили пока погодить. Конечно, Фрося и сама баба матёрая, и в коровнике уберёт, и пойло приготовит. Но вот сено готовить для скотины кто будет? Не беременная же баба рядышком со старухой-матерью косой станут махать? То-то же. Афоня вряд ли накосит что-то, он к сельским делам «несручен».
***
Вместе с мужским контингентом, обитающим в богадельне, в посёлок вернулся и Прохор. Ненавистный цилиндр он снял с себя ещё раньше, чем уселся в бричку. Разместив постояльцев, мы решили отобедать вместе с ним и его супругой Натальей. Я самолично пригласил их к столу. А почему бы и не дружить с местной чиновничьей элитой,
