— Ясно. Могу быть свободна? — Во мне плескалось негодование. Неужели он не понимает, что я уже получила сполна?! Я раздавлена своим одиночеством, своей неразделенной любовью и стыдом! Зачем ему понадобилось еще унижать меня?
— Конечно. Удачи!
Я вылетела из дома и быстро направилась к машине.
— Хел, привет! — Андрей встретил меня доброй улыбкой.
— Ну почему вы все у него такие хорошие?! — Я в сердцах ляпнула то, что пришло в голову. — Злость сорвать не на ком!
— Срывай, — засмеялся водитель, — я уже привык.
— Извини, Андрюш, — улыбнулась я.
Сами приготовления к поездке уже выводили меня из себя. Все попытки уговорить Ольгу Сергеевну результатов не дали. Как я поняла, она все еще оставалась обижена, что я так внезапно попросила отпуск, и ясно дала понять, что теперь время отпусков у других сотрудников, а Сибирь с комарами — отличное место ссылки для меня.
В семь утра за мной приехал Андрей и отвез в аэропорт, где уже ждал Павел. Наши места находились в разных сторонах салона самолета, и свой страх полетов я могла переносить в гордом одиночестве. Когда мы летали в отпуск, Ирка всегда брала место рядом со мной и всю дорогу веселила, говоря самые невероятные глупости. Пока она меня отвлекала, время в полете сокращалось.
Правды ради, на душе стало значительно легче после того, как я рассказала Павлу правду. Перестала мучиться мыслями о предательстве и обмане, а еще питать напрасные надежды и иллюзии. Ирка была права — произошедшее нельзя изменить и нет смысла изводить себя. Это тупик.
Опущу подробности моей паники, но во время полета уверяла себя, что больше никогда в жизни не сяду в самолет. Лучше поездом неделю или машиной, но не самолетом.
Новосибирск встретил прохладной погодой. Водитель отвез меня в гостиницу, где был забронирован номер. Подумалось вдруг: если бы все сложилось иначе, поселил бы Павел меня в гостиницу или пригласил к себе? Познакомил бы с родителями? Отмахнулась от ненужных мыслей и пошла заселяться.
Комната была красивой, уютной и большой. В ней помещалась не только огромная кровать, но и небольшой диван с журнальным столиком. В углу нашлось место для работы с удобными розетками для привычных девайсов.
Вымотанная морально и физически, я присела на диван и задумалась. Одна в совершенно незнакомом городе, чужая для всех. Грустно.
Пришла эсэмэска, в которой меня приветствовала сотовая связь города Новосибирска. А следом — сообщение от Павла, где он писал, что заедет в три и я должна быть готова ехать в офис.
Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Вставать не хотелось. Перелет отнял все силы, как и приказное сообщение Павла.
— Иду! — крикнула я.
Я открыла дверь. На пороге стоял он.
— И как это понимать? — «командир» злился.
— Прости. Уснула. Можешь меня уволить. — Я вновь уселась на диван. Шея затекла, хотелось потянуться до хруста позвонков.
— И не мечтай. Собирайся и поехали. — Опять этот приказной тон.
— Я не могу. — Идея с увольнением была шикарной, еще бы воплотить умело.
— Через «не могу»! — повысил он голос.
— Дай мне десять минут… — Я устало направилась в ванну.
— Буду ждать внизу, — сказал и вышел за дверь.
Офис «Си Джи Глобал» выглядел роскошно. Огромное современное здание в центре города, оснащенное по последнему слову техники. Просторные стеклянные лифты по центру. Размах точно столичный.
— Тебе на пятый этаж. Кабинет № 515. Спросишь Марка Эдуардовича. Он все тебе расскажет и объяснит, — бросил мне на ходу Павел.
— Хорошо.
— И возьми пропуск, — напомнил он и скрылся в одной из лифтовых кабинок.
— Поняла, — прошептала я себе и пошла искать новых коллег.
Марк Эдуардович оказался пятидесятилетним мужчиной, слегка лысоватым, в дорогих очках. Его кабинет был настолько большим, что в нем могли поместиться три наших отдела из московского офиса. Меня быстро посвятили в порядок работы, который не отличался от привычного мне, если не считать разницы во времени.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Алла, Ваш кабинет в конце коридора, комната № 535. Все готово к работе, так что можете приступать.
— Спасибо. Пойду знакомиться с документами. — Одиночество сейчас только радовало.
Выделенный мне кабинет выглядел уютным. Панорамное окно не открывало вид на весь город, но все же показывало новые горизонты, отличные от московских. А по сути — тот же мегаполис, такие же высотки, только в чуть меньшем количестве. Марк Эдуардович не обманул, когда сказал, что все готово для начала работы. На столе расположились ноутбук, принтер, сканер и куча ненужных мне офисных принадлежностей.
Погрузилась в работу легко. Извечный островок спасения от всех личных переживаний. Необходимость думать и делать расчеты притупляла все остальные мысли. Своеобразный душевный отдых. Я не заметила, как пролетел первый день. В гостиницу вернулась на такси уже ближе к десяти вечера.
Следующий день ничем не отличался от предыдущего, с той лишь разницей, что Павел не забирал меня из гостиницы и не давал наставлений. Сотрудники гостиницы рассказали, как удобнее добираться до здания известной компании, а также посоветовали несколько мест, куда можно сходить на прогулку.
Глава 16
Неделя длилась бесконечно долго, несмотря на ежедневные вечерние познавательные бродилки по городу и большой объем работы. Павел не обманул, когда говорил, что видеться мы будем очень редко. За прошедшие дни я наблюдала его несколько раз, и то мельком.
Пятница в офисе выдалась волнительной для всех сотрудников. Как выяснилось позже, вечером намечалась вечеринка по случаю начала разработки нового месторождения. Несмотря на унылое настроение и жуткое чувство одиночества, хотелось каких-то шумных мероприятий. Может быть, душа просила шума и хаоса, чтобы не выделяться на фоне размеренности и плавно идущих спокойных событий — ведь я ощущала почти физически, как она с криком мечется, разбиваясь о бетонные стены разума. Старательно закрываясь от целого мира, я прятала все самое дорогое и трогательное, что могло бы вновь меня сломать. Любовь оставалась единственным чувством, которое не удавалось затащить в темную клетку, и даже стальные цепи, которые я набросила на нее, то и дело звенели и больно царапали по моему сердцу, стоило ей в очередной раз попытаться вырваться из оков. В такие моменты я считала себя сильной. Боже, неужели сила в том, чтобы причинять себе боль? Или она заключается в стойкости и способности пережить боль? Убеждая себя в правильности принятых решений, уговаривая терпеть и проходить самые сложные испытания, я искала смысл двигаться дальше. Память не сотрется, но время сделает из воспоминаний череду черно-белых фотографий, на которых мы особенно себе нравимся.
Веселая и непринужденная обстановка в закрытом клубе дала возможность забыться и ненадолго перестать пребывать в личном замкнутом пространстве. Сидя за столиком подальше от танцующих людей, я наблюдала за происходящим. Кто-то вызывал удивление, кто-то улыбку, а кто-то недоумение. Всегда сдержанный Марк Эдуардович спустя час уже обнимался со всеми коллегами, чрезмерно налегая на спиртное.
Я не сразу заметила Павла. Он и еще несколько коллег сидели на втором этаже в противоположной от меня стороне. Несколько минут мы смотрели друг другу в глаза, словно вели немой диалог. Я слышала, как бился пульс в моих венах, чувствовала, как холодели пальцы рук и горели щеки. В его глазах не было цинизма или насмешки, скорее неизбежность. В них был дождь, сильный ливень, легко смывающий бумажные кораблики надежд в сток.
Я привыкла к изменениям, которые таили его глаза. Это было прекрасно. Они все так же манили и порабощали меня не только наяву, но и во снах. Невольно вспомнились сны с непонятным сюжетом, где олицетворением моего лекарства любви был юноша с такими же глазами, как у Павла.
Наблюдая, как он поднимается и уходит, я испытала сожаление. Ведь что бы я ни говорила себе, желание смотреть на него никуда не исчезло.
