– Вы мне не поможете? – Сильвия изобразила самый безнадежный тон, на который только была способна. – Я – американская девушка, по-испански едва ли знаю два слова.
Доктор Лосано отвел взгляд в сторону и вздохнул. Почему ему не хотелось связываться с полицией? Неужели добрый доктор был не настолько уж и добрым?
– Можем выйти в соседний парк. Там есть возможность выйти в интернет. Вас устроит такой расклад?
– Если я смогу связаться с семьей – лучше и нельзя придумать, – Сильвия засияла. Доктор Лосано ответил ей сдержанной улыбкой и позвал за собой.
Вместо лифтов они пошли по лестницам. Дыхание самого доктора немного сбилось, когда они спустились с шестого этажа. Так Сильвия и узнала, что лежала на шестом. Никаких указателей на самом этаже и в коридорах не было. Сама она не почувствовала совершенно ничего, кроме едва уловимо участившегося сердцебиения.
– С каждым часом вы удивляете все сильнее, мисс.
– Сочту это за комплимент.
Воцарилась неловкая тишина. Доктор шел чуть впереди, едва стоило Сильвии ускориться и оказаться ближе, он ускорялся еще сильнее.
– Если вы продолжите работать шаром для боулинга, смертность в больнице повысится, –Сильвия позволила себе бросить колкость, когда в какой-то момент он едва кого-то не сбил. Почти в этот же момент доктор остановился, и Сильвия едва в него не врезалась, с криком подпрыгнув и оттолкнувшись руками от его спины.
– Вы, кажется, убьете меня быстрее, – сказал он без злобы и протянул девушке телефон. – Инстаграм, мессенджеры, выбирайте, что вам удобно. Но скорость далеко не американская.
У Сильвии перехватило дыхание. Так хотелось узнать, всё ли в порядке, как дела у семьи, как Эллиот, как Дилан. Но едва Сильвия взяла смартфон в руки, они заметно затряслись, а воздух вокруг резко похолодел, будто рядом вот-вот должна была появиться Джемини. Всё могло быть прекрасно, но вероятность плохих новостей никуда не пропала. И чем дольше Сильвия тянула, тем больше рос страх услышать что-то ужасное.
– Сильвия?
– Дайте мне пару минут, доктор, – она попыталась унять сосущее чувство тревоги в груди. – Я не общалась с семьей несколько месяцев, мне страшно.
– Я думал, что слова об открытости американцев – только стереотипы.
– Если хотите фальшивых улыбок – вам в Японию, – огрызнулась Сильвия, пытаясь попасть пальцем в иконку Инстаграма. Доктор отобрал у неё телефон и сам нажал, куда она хотела.
– Диктуйте, мисс, – сказал он ровно и строго. Сильвия послушалась, продиктовала никнейм и пароль едва ли не по буквам.
– Вы же знаете, что такую информацию, вообще-то, нельзя никому говорить? – Сильвия была благодарна доктору Лосано за помощь, но показывать это не решилась. Оставался микроскопический шанс, что дно существовало в том виде, в котором Сильвия его видела. А доктор мог служить Меланте. Хоть шанс на это был еще меньше.
– Сделаем вид, что я храню врачебную тайну, а разговор с семьей – терапия. Вот и всё. Помните, как записаны ваши родственники?
Сильвия продиктовала ник Эллиота. Последний пост – их с Сильвией фото. Не одно, целая галерея. Их противостояние с Мартином в далеком детстве. Фото за столом в кафе во Французском квартале. Сильвия до сих пор ненавидела эту разноцветную кофту, да еще и с бахромой. Мама уверяла, что Сильвия в ней была похожа на индейца. Ей самой казалось, что на попугая.
Фото, где Сильвия с Эллиотом отдыхают у бассейна в гостях у тетушки Джули. Последний раз перед тем, как Сильвия уехала к ней насовсем. Фото Эллиота в одиночестве перед игровой приставкой. Второй джойстик подключен и лежит на кресле с нарисованной на фотографии девочкой. Джойстик Сильвии. Горло сдавило. Она предала его еще перед тем, как умереть. Она предала его, когда уехала в Новый Орлеан.
Фото с выпускного Сильвии, потом и с выпуска самого Эллиота. Он изменился, очень изменился, и в каждой фотографии из карусели он отличался от себя же на любой из поста. Сильвия осталась той же. Даже взгляд с вызовом, подойди, попробуй. Если бы не Эллиот рядом, она себе никогда такого бы не позволила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Последнее фото Сильвия никогда раньше не видела. Она, уже с осветленными прядями, на фоне фикуса и вагонки, старой и уже местами потрескавшейся. И она улыбалась, глядя куда-то перед собой.
Воспоминание о том вечере само всплыло в голове. В тот момент Сильвия разговаривала с Дэмианом, он едва успел сказать о новой роли в фильме по какой-то очень популярной книге. Тема сама перешла от нового проекта к старым, а потом – к тому самому, в котором давным-давно засветилась Сильвия.
– Ты же будешь предоставлять мне номера, чтобы мама не ругалась из-за бардака, что аж стыдно девушек водить? – Тетушка Джули в тот момент здорово шлепнула ему газетой по плечу, но не смогла удержать улыбку.
– А что ты ей за это дашь, балбес? – прокаркала она. Как на зло, она слегла с простудой всего за несколько дней до приезда сыновей, но никакие уговоры не могли удержать ни Дэмиана, ни Тристана от приезда к маме.
– А что она хочет?
– Нужно больше золота! – Сильвия рассмеялась.
– А не надо было кино бросать, – Дэмиан сложил руки на груди. Его лицо выдавало, что еще немного – и он переберет. Тристан, как обычно, выглядел так, будто не выпил ни капли. – Было бы у тебя твоё золото.
– Ой, не начинай, – Сильвия закатила глаза. – Ты не потерпишь рядом с собой кого-то еще ярче, я что, не знаю?
Пришлось украдкой взглянуть на Тристана, но он, как и Эллиот, лишь с улыбкой наблюдал за братом и кузенами. Как обычно спокоен. Так и не скажешь, что на концертах устраивает такой ужас, что стыдно даже Дэмиану. Про тетушку Джули и говорить нечего – никто так и не решился показать ей хоть какую-то запись кроме спокойных акустических версий.
– А ты пробовала? – Дэмиан откинулся на спинку дивана.
Сильвия с Тристаном переглянулись и прыснули. Дэмиан ничего на это не ответил и потянулся за своими любимыми канапе.
Именно в этот момент Эллиот уловил то, что никто кроме него поймать бы не смог. То самое настоящее веселье, легкое, как гелиевый шарик, теплое, как весенние лучи солнца. Такое необычное и для неё, и для него в окружении давящей атмосферы фермы и бесконечных проблем.
Пара неловких движений дрожащих пальцев – и Сильвия оказалась на странице Дэмиана. Все как обычно – реклама фильмов, несколько фото с красных дорожек, видео в поддержку общественных движений.
И фото Эллиота прямо перед черно-белым фото Сильвии.
«Разыскивается».
Сильвия сразу заметила, как по её щекам покатились слезы. Там, на дне, они сразу смешивались с водой и не чувствовались, а здесь имели вес. Текли по щекам, по шее, впитывались в белую футболку, которую доктор одолжил Сильвии, чтобы она могла выйти.
– Мисс Чемберз?.. – Доктор Лосано не успел даже договорить её фамилию, когда голова Сильвия оказалась у него на плече, а он сам – в её объятиях. Это было неправильно, порядочные люди не ревут на глазах у сотен, если не тысяч прохожих, но Сильвия не могла сдержаться. Те хрупкие надежды, что она успела построить за эти несколько дней разрушились на глазах, а страхи возликовали. Всё это было правдой. Опасность не миновала, она приближалась с каждой минутой, как торнадо, которое на вид вроде и не двигалось.
Сильвия не могла ему ответить. Всё пережитое будто разом навалилось на неё. Сильвия не заметила ни то, как у нее забрали телефон, ни руки, которые оттащили её от доктора, ни боль от укола. В какой-то момент всё просто пропало.
Глава 11.
Больше из палаты её не выпускали. Еду, наконец-то настоящую, привозили прямо к кушетке. И, ко всему прочему, прописали в душевнобольные. Временно. Доктор Лосано объяснил, что Сильвия просто не выдержала новостей после двух месяцев отсутствия в обществе, но он и не подозревал, что не прав. А Сильвия не горела желанием его переубеждать.
Она не могла сидеть на месте, и успокоительные, хоть и успокаивали тело, совершенно не влияли на ум. Мысли скакали одна к другой, выстраивая то логичные схемы действий, то вырисовывая самые ужасные сценарии вплоть до средневековых пыток.
