ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
— Николас, — в гневе начала Рэйчел, — Клянусь, я…
— Мистер Бонелли? А это, должно быть, малышка Рэйчел.
Рэйчел обернулась. Дородный мужчина средних лет быстро шел навстречу им через покрытую серым ковром огромную приемную. Рэйчел проигнорировала протянутую им в приветствии руку. Роберт Тэйн стал старше и тяжелее, но она все равно узнала бы его. Паркер и Тэйн обычно устраивали семейные рождественские вечера. Может быть, устраивают их до сих пор. Он пожал руку Николасу. Она не могла не сравнивать двух мужчин. Николас в своем черном костюме в мелкую полоску был куда более похож на одного из руководителей крупной компании, чем Роберт Тэйн, одетый в помятые коричневые брюки и рубашку с закатанными рукавами.
Тэйн напряженно улыбнулся ей и больше не стал протягивать руку.
— Прошло много лет, Рэйчел. Вы стали привлекательной молодой женщиной. Я так и думал. Как ваша мать и Тони?
Она обеими руками вцепилась в сумку.
— Я пришла сюда не с визитом вежливости, мистер Тэйн. Николас, то есть мистер Бонелли, сказал, что вы согласились поговорить со мной о преступлении, которое якобы совершил мой отец.
— Не было необходимости нанимать частного детектива, Рэйчел. Я бы поговорил с вами в любое время, если бы вы захотели. — Он провел их в прекрасно оборудованный кабинет и указал Рэйчел на одно из двух удобных кожаных кресел.
Она села в другое кресло. Николас молча сел в то, которое она отвергла.
Тэйн обошел вокруг огромного стола и тоже сел, твердо глядя на Рэйчел.
— Что именно вы хотите узнать?
— Я хочу узнать, почему вы ложно обвинили моего отца.
Тэйн отклонился в своем кресле, сложив руки у подбородка.
— Так вам сказала ваша мать?
— Она сказала, что мой отец этого не делал. Ни Тони, ни я не вынуждали ее говорить нам это. Я сама поняла, что вы обвинили его ложно. Николас находится здесь, потому что он думает, будто я пытаюсь свалить это преступление на его отца.
Тэйн взглянул на Николаса.
— Я полагал, что ты работаешь на Рэйчел.
— Она меня уволила.
— Значит, ты представляешь здесь интересы своего отца.
— Я здесь затем, чтобы посмотреть, как Рэйчел ищет свои ответы.
— Понимаю. — Тэйн в раздумье закрыл глаза и стал постукивать пальцами по нижней губе.
Рэйчел чувствовала все нарастающее напряжение. Несмотря на захватывающую панораму Колорадо-Спрингс с пиком Пайке вдали, комната давила на нее. Огромные стеклянные окна отделяли их от уличного воздуха, шума и запаха машин. Беззвучно пролетевший мимо окна голубь показался нереальным. Рэйчел хотелось бросить чем-нибудь в окно. И убежать.
Ей хотелось, чтобы Николас взял ее за руку. Увел бы ее. Целовал бы ее. Сказал бы ей, что не важно, был ли ее отец преступником. Но это было важно. Не для Николаса. Ему все равно, кто родственник его клиента — преступник или епископ. Ведь для него она была только клиентом. Его рыжеволосым клиентом.
Тэйн открыл глаза и вопросительно посмотрел на Николаса.
— Я полагаю, твой отец рассказал вам обоим о банковском счете и признании Марвина.
— Вы же знаете, что он рассказал, — ответил Николас.
— Я этому не верю, — сказала Рэйчел. Тэйн вздохнул.
— Марвин Стюарт работал со мной в течение четырнадцати лет. Он был умным, творческим человеком, умел видеть детали. Замечал то, что я пропускал. Для меня он был не только сотрудником, но и другом. — Он помедлил. — Мой дед и Паркер были партнерами, они нашли богатую золотоносную жилу в Криппл-Крик в 1890-х годах. Паркер был каменщиком, а мой дед строил лодки. Они ничего не понимали в добыче золота, поэтому продали жилу и обосновались в Колорадо-Спрингс, где занялись тем, что умели делать. Строительством.
— Я знакома с историей компании, — перебила его Рэйчел. — Я хочу знать, почему вы обвинили моего отца в преступлении, которого он не совершал.
— Бумаги в столе.
— Но они могли оказаться там вследствие самых разных причин.
— Поймите, все произошло очень быстро. Мы нашли бумаги, потом банковский счет. Когда спросили об этом вашего отца, он легко сознался, что продавал информацию о согласованных ценах на выполнение подряда. Я ожидал объяснений, я не мог поверить, что это сделал мой старый друг. Он настоял на том, чтобы тут же, не сходя с места, написать признание. Потом мы пошли в банк, и он вернул мне деньги. Я был в шоке. Он попросил меня позволить ему пойти домой и объясниться с вашей мамой. Мне казалось, что он ушел задолго до того, как приехала полиция. Потом кто-то вбежал и сказал, что Марвин выскочил прямо перед полицейской машиной. Это был самый черный, самый долгий день в моей жизни. Марвин был моим другом. Мы с женой играли в бридж с ним и Гейл.
— Но вы поверили в то, что он обманывал и воровал.
— Вначале. После того, как шок прошел, я стал думать. — Он взял со стола карандаш и начал постукивать им по книге. — Вероятно, он кого-то покрывал.
— Вы поделились своими подозрениями с полицией? — спросил Николас.
Тэйн развернул кресло и оказался лицом к окну.
— Нет, — сказал он через плечо. — Мне было слишком стыдно. Марвин был моим другом, а я покинул его в беде, поверив, что он меня предал.
— В результате вы позволили всем остальным продолжать считать его виновным, — горько сказала Рэйчел.
— Я нанял частного детектива, чтобы расследовать это дело. — Тэйн повернулся к ней вполоборота. — Кто бы ни продавал информацию о ценах, он хорошо замел следы. Детектив ничего не нашел.
— Кого вы нанимали? — спросил Николас. Тэйн развел руками.
— Я забыл его имя. Он больше здесь не живет. Не могу вспомнить, куда он уехал.
Рэйчел сжала руки в кулаки.
— И это все? Вы говорите женщине, что ее муж и отец ее детей — преступник, а потом, когда решаете, что это не так, не считаете нужным сказать ей об этом?
Ухватившись за подлокотники кресла, пожилой мужчина смотрел на Рэйчел, часто мигая.
— Это, конечно, не оправдание, но я чувствовал себя очень виноватым. И хотел обо всем забыть. Я утешал себя тем, что с гибелью вашего отца всю эту историю замяли. Мне непонятно, зачем ваша мать рассказала вам обо всем. Ваш брат тоже знает?
— Только об обвинениях. Никому из нас неизвестно о том, что вы изменили свое мнение о виновности моего отца.
— Он этого не сказал, — вмешался Николас. — Он только подумал, что ваш отец мог покрывать кого-то.
Тэйн стрельнул взглядом в Николаса и снова посмотрел на Рэйчел.
— Я не могу это доказать, но я убежден, что Марвин невиновен. — Его голос окреп. — Я уверен, что он был невиновен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
