Продумывая всё на ходу, Джейми подробно изложил свою идею Эуэсину. Тот пришёл в восторг и начал добавлять свои соображения. Проговорили целый час, и когда наконец заползли под оленьи шкуры — легли спать, — то оба были в весёлом и радостном настроении. Похоже, что намеченный план был действительно выходом из положения.
Теперь им годились брёвна длиной от пяти до восьми футов, а для таких брёвен можно рубить деревья потоньше. Три дня они непрерывно валили деревья, обрубали сучья и вырубали куски нужной длины. Когда на выбранной для постройки площадке накопился штабель из двадцати-тридцати брёвен, друзья приступили к строительству.
Работа велась в основном на ощупь. Делались более или менее удачные попытки и просто ошибки, и не раз возникали горячие споры о наилучших способах и средствах постройки хижины. Джейми хотел использовать в качестве угловых столбов для задней стенки хижины два живых дерева, росших на нужном расстоянии одно от другого. Эуэсин же хотел, чтобы постройка стояла в центре поляны, и его мнение победило.
Прежде всего следовало выкопать по четырём углам ямы, как можно более глубокие. Роль лопаты предстояло сыграть сковородке. Это было нетрудно, так как в этом месте лежал толстый слой песка, намытого с эскера, и в нём не было почвенного льда. Когда ямы достигли глубины трёх футов и обнажилась скала, мальчики аккуратно вкопали угловые столбы. Два передних столба возвышались над землёй на семь футов, а задняя пара была в высоту только пять.
Теперь следовало скрепить каждые два угловых столба вверху и внизу двумя парами тонких брёвен из молодых деревцев. Одно брёвнышко укладывалось снаружи, другое — изнутри угловых столбов. На каждую стенку шло по две пары деревцев: нижняя пара в одном футе от земли, верхняя — в футе от верхушек угловых столбов.
Джейми собрался было использовать для привязывания продольных брёвнышек драгоценный канат, но Эуэсин остановил его.
— Бабиче подойдёт для этого дела лучше, — сказал он и принялся за изготовление бабиче, то есть индейской верёвки.
Прежде всего он выбрал оленью шкуру, соскоблил и срезал с неё весь волосяной покров. Он смачивал эту шкуру, пока она не стала мягкой, затем растянул её на земле и с одного угла сделал надрез. Отсюда Эуэсин начал резать шкуру вкруговую по сужающейся спирали, чтобы получилась лента шириной около дюйма. К тому времени когда мальчик-индеец дошёл до середины шкуры, в его распоряжении оказался кожаный ремень шириной в дюйм и длиной без малого в сто футов.
После часа вымачивания в тёплой воде мальчик прокатал ремень между ладонями с одного конца до другого, причём несколько раз — туда и обратно. По мере подсыхания ремень начал превращаться в круглого сечения верёвку из сыромятной кожи, толщиной в четверть дюйма и прочную, как лучший пеньковый трос.
Мальчики размягчали в воде кусок верёвки нужной длины и привязывали им брёвнышки к столбам. Когда сыромятная кожа высыхала, она сжималась: такое скрепление не уступало по прочности соединению гвоздями.
Работа продвигалась очень медленно. За два дня сделали только каркас хижины. Он был десять футов в длину и в ширину, семь футов в высоту по фасаду и пять футов у задней стены.
Приступили к заготовке брёвен для стен. Для того чтобы их легче было вставлять между горизонтальными парами, вертикальные брёвна делали немножко короче угловых столбов. Собрать заднюю стену из брёвен одинаковой длины было достаточно легко, а вот с боковыми стенами пришлось повозиться: ведь к задней стене длина брёвен уменьшалась и каждое следующее должно было отличаться от предыдущего.
На сборку боковых стен ушло по три дня, и по два дня — на заднюю и переднюю.
С дверью поступили просто: в центре передней стены оставили дверной проём шириной в четыре бревна. Оконцем должно было служить узкое отверстие (шириной в одно бревно), затянутое куском тонко выскобленной оленьей кожи, чтобы пропускать хоть немножко света.
Через десять дней после начала строительства стены были готовы — как раз вовремя. На десятый день мальчикам пришлось отправиться в Лагерь Каменного Иглу за провизией, и когда они вышли из Укромной Долины, то поразились изменению в окружающем мире, раскинувшемся у их ног.
Равнина скрылась под глубокими снегами. Озёра и реки тоже исчезли, и о том, что они существуют, напоминали только неглубокие лощины.
Конечно, в то время как мальчики занимались постройкой, в Укромной Долине тоже выпадал снег. Но, падая на защищенные склоны замкнутой котловины, лучи солнца концентрировали достаточно тепла, чтобы растапливать выпавший снег, а снаружи, на равнине, образовался толстый снежный покров и зима наконец вступила в свои права. По дороге к Лагерю Каменного Иглу и на обратном пути в Укромную Долину мальчики жестоко мучились от пронизывающего холода. Они облегчённо вздохнули, когда снова оказались на эскере и зашагали по свободному от снега песку.
— Как хорошо, что мы нашли эту долину, — сказал Джейми. — Не хотел бы я провести зиму там, на замёрзшей равнине.
— Нам очень повезло, — ответил Эуэсин, — но лучше не надеяться на везение. Зима скоро нагрянет и сюда. Надо торопиться и достраивать хижину.
С новым приливом энергии друзья взялись за крышу.
Чтобы не замёрзнуть, они работали как одержимые. Даже в хорошо защищенной долине искатели приключений начинали страдать от холода. Их плащи из одеял были не слишком удобны и не очень-то грели.
После ряда поисков по всей долине им удалось найти дюжину тонких жердей длиной футов по двенадцать. Эти жерди они использовали как стропила и уложили так, что их концы выступали за пределы стен с каждой стороны на целый фут, защищая тем самым от непогоды сыромятные верёвки, связывающие брёвна. Друзья собирались сделать плоскую крышу со скатом в сторону задней стены хижины, но, прежде чем приступить к укладке кровли, они сделали перерыв, чтобы поесть горячего и хорошенько согреться у костра. Когда Эуэсин бросал на сковородку куски оленьего языка, его внезапно осенила очень важная мысль. Он так стремительно повернулся туда, где Джейми маленькими глотками пил из кружки лабрадорский чай, что выронил сковороду с недожаренными языками.
— Джейми! — крикнул он. — Как насчёт печки или дымохода?
Джейми разинул рот от неожиданности.
— Мне не приходило на ум! — признался он в своей глупости. — Я просто как-то считал, что, когда мы подумаем о ней, она тут же и появится. Мы смогли бы сложить очаг из камней, скрепляя их илом?
Эуэсин подобрал оленьи языки и начал их снова жарить.
— Нет, — ответил он не задумываясь, — очаг развалился бы от жара. Единственное, что я могу себе представить, — это открытый очаг посредине хижины и чтобы дым выходил наружу сквозь крышу.
