— Мишель, — закричала она, — поди сюда, покажись. Саша утверждает, что она тебя еще не рассмотрела, иди же скорее к нам.
— Вас я знаю, Мишель, и знаю довольно, чтоб долго помнить вас, — сказала я вспыхнувшему от досады Лермонтову, — но мне ни разу не случалось слышать вашу фамилию, вот моя единственная вина, я считала вас по бабушке Арсеньевым.
— А его вина, — подхватила немилосердно Сашенька, — это красть перчатки петербургских модниц, вздыхать по них, а они даже и не позаботятся осведомиться об его имени.
Е. А. Сушкова-Хвостова.С. 209—210
1830. (Мне пятнадцать лет). Я однажды (три года тому назад) украл у одной девушки, которой было семнадцать лет, и потому безнадежно любимой мною, бисерный синий снурок: он и теперь у меня хранится.
Кто хочет узнать имя девушки, пускай спросит у двоюродной сестры моей. Как я был глуп!..
Лермонтов.Автобиографические заметки
Я тогда имела привычку все смотреть вверх, и Лермонтов смеялся надо мной и часто повторял, что стоит быть у моих ног, чтобы никогда не быть мной замечену.
Е. А. Сушкова-Хвостова.С. 299
Вверху одна
Горит звезда,
Мой взор она
Манит всегда.
Мои мечты
Она влечет
И с высоты
Меня зовет!
Таков же был
Тот нежный взор,
Что я любил
Судьбе в укор.
Мук никогда
Он зреть не мог,
Как та звезда,
Он был высок.
Усталых век
Я не смыкал
И без надежд
К нему взывал.
Лермонтов.Стихи в альбом Е. Сушковой //
Вестник Европы. 1869. Т. 5. С. 250
Скажите, я заметил, что брат Ваш как будто чувствует слабость к m-lle Catherine Souchkof. Известно ли вам это? Дяди барышни, кажется, желали бы очень поженить их: да сохранит Господь!.. Эта женщина — летучая мышь, крылья коей цепляются за все встречное! Было время, когда она мне нравилась. Теперь она почти принуждает ухаживать за нею. Но не знаю, в ее манере, в ее голосе есть что-то жестокое, отрывистое, отталкивающее. Стараясь ей понравиться, в то же время ощущаешь удовольствие скомпрометировать ее, запутавшуюся в собственные сети!
Лермонтов — М. А. Лопухиной.
23 декабря 1834 г.
...Я искала в мужчине, которого желала бы полюбить, которому желала бы принадлежать, идеала, властелина, а не невольника, я хотела бы удивляться ему, унижаться перед ним, смотреть его глазами, жить его умом, слепо верить ему во всем.
Е. А. Сушкова-Хвостова.С. 302
В 1830 году Сушкова отвергла любовь подростка и посмеялась над ней. Теперь они переменились ролями.
И. Л. Андроников.Собрание сочинений. Т. 3.
М.: Худож. лит., 1981. С. 205
Сначала Катя Сушкова показалась матери моей суетной и слишком светски-пустой девушкой, быть может, мнение это составилось вследствие того, что тетушки ее, из которых еще одна очень молодилась, сами чрезвычайно любили свет и жили открыто. У них была вечная сутолока beau mond’a. В этом хаосе родственных объятий она сначала не могла разобраться, но потом обошлась и повинилась в том, что ошиблась, считая кузину пустой и ветреной девушкой. Та, прежде всего, уверила ее, что очень несчастна, что отнюдь не по влечению ведет такую суетную жизнь, а из угождения теткам, да отчасти для того, чтобы никто даже не мог подозревать о ее несчастии... Узнав правду о ней, в ней увидели бы жертву! Это было бы слишком оскорбительно для нее, для ее самолюбия.
В. П. Желиховская. С. 746
Пятнадцати лет ее стали вывозить, выдавая за семнадцатилетнюю, и до двадцати пяти лет условный возраст этот не менялся... Семнадцать лет точка замерзания, они растягиваются сколько угодно, как резиновые помочи. Лизавета Николаевна (прототипом ее здесь взята Е. А. Сушкова. — Е. Г.) была недурна и очень интересна: бледность и худоба интересны... потому что француженки бледны, а англичанки худощавы... надобно заметить, что прелесть бледности и худобы существуют только в дамском воображении и что здешние мужчины только из угождения потакают их мнению, чтоб чем-нибудь отклонить упреки в невежливости и так называемой «казармности».
Лермонтов.Княгиня Лиговская
Вы видите, что я мщу за слезы, которые пять лет тому назад заставляло меня проливать кокетство m-lle Сушковой. О, наши счеты еще не кончены! Она заставила страдать сердце ребенка, а я только мучаю самолюбие старой кокетки.
Лермонтов — А. М. Верещагиной.
Весна 1834 г.
Четыре года тому назад она жила в Москве. Там прельстился ею молодой князь, Michel (в тетради Е. Сушковой, на основе которой ведется этот рассказ писательницы Е. А. Ган, именем князя Мишеля обозначен А. А. Лопухин, приятель Лермонтова. — Е. Г.), фамилии не знаю, очень богатый. Но его отец противился их браку как по ее малому состоянию, так и по его молодости: ей было 18, ему — 20 лет. Она не чувствовала к нему ни любви, ни отвращения, но желала выйти за него для его пяти тысяч душ. Но так как он был хорош, умен, то кончилось тем, что и он ей понравился. Она чрезвычайно подружилась с его кузиной Александриной (А. М. Верещагина, родственница Лермонтова со стороны бабушки Е. А. Арсеньевой и друг юности Лермонтова, о которой была речь выше. — Е. Г.), которая в ней, казалось, души не слышала. Вот, с весной, она покидает Москву... Князь Michel клянется ей, что будет столетия ждать, если она обещает ему ту же верность, и они расстаются.
Е. А. Ган
Цит. по: В. П. Желиховская.М. Ю. Лермонтов и Е. А. Сушкова
в письмах Е. А. Ган // Русская старина. 1887. Т. 53. С. 742.
(Далее цит. как: Е. А. Ган)
Еще одно сердечное обстоятельство возбуждало Лермонтова против Екатерины Александровны. Это были отношения ее к Алексею Александровичу Лопухину. Михаил Юрьевич видел, что друга его детства, человека, с которым он до конца жизни оставался в отношениях самых искренних и откровенных, стараются завлечь, что девушка, которую он считает характером малоправдивым, начинает увлекать его друга, что махинации подстроены и становятся опасными.
П. А. Висковатов. С. 195
Вместе с князем (когда тот снова вернулся в Москву. — Е. Г.) приехал его родственник, молодой офицер, лейб-гусар... Его я знаю лично, его зовут — Лермонтов. Умная голова! Поэт, красноречив. Нехорош собою, какое-то азиатское лицо, но южные, пламенные глаза, и ловок, как бес!.. Он увивается около Кати, она обходится с ним, как с будущим родственником, он бывает часто, ежедневно. Князь бывает реже, и она замечает, что какое-то облако мрачит его душу. Она допрашивает, но он молчит, отговаривается недавней потерей отца... Так проходит два месяца.
Е. А. Ган. С. 743
Я не видела Лермонтова с 30-го года: он почти не переменился в эти четыре года, возмужал немного, но не вырос и не похорошел и почти все такой же был неловкий и неуклюжий, но глаза его смотрели с большею уверенностью, нельзя было не смутиться, когда он устремлял их с какой-то неподвижностью.
Е. А. Сушкова-Хвостова.С. 214
Если я начал за ней ухаживать, то это не было отблеском прошлого. Вначале это было просто поводом проводить время, а затем, когда мы поняли друг друга, стало расчетом. Вот каким образом. Вступая в свет, я увидел, что у каждого был какой-нибудь пьедестал: хорошее состояние, имя, титул, покровительство... Я увидал, что если мне удастся занять собою одно лицо, другие незаметно тоже займутся мною, сначала из любопытства, потом из соперничества. Отсюда отношения к Сушковой.
Лермонтов — А. М. Верещагиной.
Весна 1835 г.
Мазурка кончилась, все танцующие сделали большой тур по всем комнатам, мы немного отстали и, пробегая через большую бильярдную, Лермонтов нагнулся, поцеловал мою руку, сжал ее крепко в моей и шепнул мне: я счастлив!
Возвращаясь в большую залу, мы прямо уселись за стол; Лермонтов, конечно, ужинал подле меня, никогда не был он так весел, так оживлен.
— Поздравьте меня, — сказал он, — я начал славное дело, оно представляло затруднения, но по началу, по завязке, я надеюсь на блестящее окончание.
— Вы пишете что-нибудь?
— Нет, но я на деле заготовляю материалы для многих сочинений: знаете ли, вы будете почти везде героиней…
Е. А. Сушкова-Хвостова.С. 214—215
Лизавета Николавна и он были давно знакомы. Они кланялись. Составив план свой, Печорин отправился на один бал, где должен был с нею встретиться. Он наблюдал за нею пристально и заметил, что никто не пригласил ее на мазурку: знак был подан музыкантам начинать, кавалеры шумели стульями, устанавливая их в кружок. Лизавета Николавна отправилась в уборную, чтобы скрыть свою досаду: Печорин дожидался ее у дверей. Когда она возвращалась в залу, начиналась уже вторая фигура: Печорин торопливо подошел к ней... Несколько недель сряду после этого они встречались на разных вечерах, разумеется, он неутомимо искал этих встреч, а она, по крайней мере, их не избегала. Одним словом, он пошел по следам древних волокит и действовал по форме, классически. Скоро все стали замечать их постоянное влечение друг к другу, как явление новое и совершенно оригинальное в нашем холодном обществе. Печорин избегал нескромных вопросов, но зато действовал весьма открыто. Лизавета Николавна была также этим очень довольна, потому что надеялась завлечь его дальше и дальше и потом, как говорили наши матушки, женить его на себе. Ее родители, не имея еще об нем никакого мнения, так, будто безо всяких видов пригласили, однако же, его посещать свой дом, чтобы узнать его короче. Многие уже стали над ним подсмеивать как над будущим женихом, добрые приятели стали уговаривать его, отклонять от безрассудного поступка, который ему не входил в голову. Из всего этого он заключил, что минута решительного кризиса наступила...
