– Я требую, – твердо заявила Галина. Ей необходимо все правдоподобие, до капельки, какое она сумеет собрать, чтобы иметь дело с Теравой. – Давай же!
– Не думаю, что он это сделает, – промолвила Берелейн и легким шагом, подобрав юбки, скользнула вперед. – У него очень строгое деревенское воспитание. Позвольте мне?
Галина нетерпеливо кивнула. Ничего не попишешь, пусть так, хотя вряд ли женщина способна оставить достаточно убедительный… В глазах у Галины вдруг померк свет, и когда она вновь обрела способность что-то видеть, ее слегка пошатывало. Во рту чувствовался солоноватый привкус крови. Она быстро вскинула руку к щеке и поморщилась.
– Не слишком сильно? – озабоченно поинтересовалась Берелейн.
– Нет, – пробормотала Галина, с трудом сохраняя спокойное выражение лица. Обладай она способностью направлять Силу, она бы этой гадине голову оторвала! Разумеется, если бы она могла направлять Силу, ничего подобного не потребовалось бы. – Теперь по другой щеке. И надо, чтобы кто-то привел мою лошадь.
Галина отправилась вместе с мурандийцем в лес, на поляну, где несколько поваленных наземь громадных стволов было рассечено самым причудливым образом. Наверняка ей пришлось бы преодолевать себя, чтобы пройти через созданную мужчиной в черном «дыру в воздухе», однако когда вертикальная серебристо-голубая щель развернулась в портал, выходящий на крутой склон, Галина, посылая Быструю во врата, совершенно не думала о саидин. Ни о чем она не думала – только о Тераве.
И Галиина едва не взвыла от отчаяния, поняв, что находится на противоположном от лагеря склоне хребта. Она бешено погнала лошадь в сторону заходящего солнца. И проиграла скачку. К несчастью, она убедилась в своей правоте. Никаких оправданий Терава слушать не стала. В особенности Хранительница Мудрости была недовольна синяками. Сама она никогда не оставляла следов на лице Галины. Последующее вполне было сравнимо с самыми жуткими кошмарами. И продлилось намного дольше. Временами, когда Галина кричала громче всего, она почти забывала, насколько отчаянно ей необходим жезл. Но из последних сил цеплялась за эту мысль.
Заполучить жезл, убить Фэйли и ее друзей – и тогда она будет свободна!
Эгвейн медленно приходила в сознание, и хотя мысли в голове расплывались, она вполне понимала, что лучше держать глаза закрытыми. Притворяться, что еще не пришла в себя, девушке было очень легко и просто. Голова ее тяжело покоилась на плече женщины, и она все равно не сумела бы ее приподнять, даже если бы попыталась. Плечо было плечом Айз Седай; Эгвейн ощущала способность женщины в Силе. Голову точно шерстью набили, вялые мысли увязали и то и дело перескакивали с одного на другое, а руки и ноги будто онемели. Как сообразила Эгвейн, ее шерстяное дорожное платье и плащ были сухими, несмотря на то, что она побывала в реке и изрядно промокла. Что ж, ничего удивительного – с помощью Силы высушить одежду ничего не стоит. Хотя маловероятно, что одежду избавили от впитавшейся воды ради удобства Эгвейн. Девушка сидела, зажатая между двумя сестрами, от одной из них исходил цветочный аромат, и каждая со своей стороны придерживала Эгвейн рукой, чтобы та держалась более или менее прямо. Они ехали в экипаже, судя по тому, как женщин изрядно потряхивало и качало из стороны в сторону под мерно цокающие по брусчатке подковы идущих рысью лошадей. Эгвейн чуточку приоткрыла глаза – осторожно, едва раздвинув веки.
Боковые занавески кареты были откинуты и подвязаны, хотя из-за вони гниющего мусора девушка подумала, что было бы лучше, если бы они были плотно задернуты. Мусор, да еще гниющий! Как в Тар Валоне опустились до подобного безобразия? Подобное пренебрежение к жизни города – уже само по себе причина для смещения Элайды. В проникавшем сквозь окна лунном сиянии Эгвейн смутно различала трех Айз Седай, сидевших на заднем сиденье кареты напротив нее. Даже не знай она, что они способны направлять, отороченные бахромой шали не оставляли сомнений в их звании. Если женщина, не являющаяся Айз Седай, вздумает носить в Тар Валоне бахромчатую шаль, это могло бы окончиться для нее немалыми неприятностями. Странно, но сестра, сидевшая слева, словно прижималась к боковой стенке кареты, как будто стараясь быть подальше от остальных двух, а если о тех и не скажешь, что они чурались ее, то по крайней мере сидели очень близко друг к дружке, словно опасались ненароком коснуться третьей Айз Седай. Очень странно.
Вдруг до Эгвейн дошло, что ее не отгородили щитом. Какой бы отупевшей она ни была, но это было поразительно и лишено смысла. Они могли ощущать уровень ее силы, точно так же, как она чувствовала их способности, и хотя никто из пяти сестер не был слаб в Силе, Эгвейн подумала, что, при достаточной быстроте действий, способна одолеть их всех. Истинный Источник пылал громадным солнцем вне поля зрения, так и маня к себе. Первый вопрос: осмелится ли она попробовать? Сознание ее точно увязло в болоте, мысли двигались будто по колено в грязи, и у Эгвейн не было уверенности, что она сумеет обнять саидар, и при любом исходе попытки они наверняка поймут, что она хотела сделать. Лучше сначала более или менее прийти в себя. Второй же вопрос: сколько она осмелится выжидать? Не станут же они до скончания века держать ее без щита, неогражденной.
Для пробы Эгвейн попыталась поджать пальцы ног в своих крепких кожаных башмаках и обрадовалась, когда те послушно задвигались. Казалось, рукам и ногам понемногу возвращаются жизненные силы. Девушка решила, что могла бы и голову приподнять, пусть и не без усилий. Чем ее ни опоили, действие снадобья подходит к концу. Сколько еще ждать?
Нить событий была вырвана из ее рук темноволосой сестрой, сидящей на заднем сиденье в центре. Она наклонилась вперед и отвесила девушке пощечину, да такую неслабую, что Эгвейн свалилась на колени женщине, которая подпирала ее сбоку.
Рука Эгвейн невольно метнулась к пылающей щеке. Чересчур для той, кто прикидывается потерявшей сознание.
– Это было совершенно излишне, Кэтрин, – раздался над Эгвейн скрипучий голос, и сказавшая эти слова женщина приподняла девушку и вновь усадила ее прямо. Как выяснилось, держать голову прямо ей было вполне под силу. Значит, это Кэтрин Алруддин, Красная сестра. Почему-то Эгвейн представлялось важным знать, кто именно ее пленил, хотя, помимо имени и принадлежности к Айя, Эгвейн ничего не знала о Кэтрин. Сестра, на которую свалилась Эгвейн, была светловолосой, но лицо, неясное в лунных тенях, не было ей знакомо. – По-моему, ты дала ей чересчур много корня вилочника, – продолжила женщина.
Дрожь охватила Эгвейн. Так вот чем ее опоили! Она напрягала ум, стараясь припомнить все, что ей рассказывала Найнив об этом отвратительном чае, но мысли по-прежнему едва шевелились. Хотя, как показалось, уже и чуточку пошустрее. Она была уверена, что Найнив говорила, что для полного избавления от действия мерзкого снадобья требуется какое-то время.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
