но, судя по очертаниям, на 70% могу говорить, что тоже самое.
Джон, явно довольный ответом, погрузился в свои думы. А вот Питер стоял в полном шоке и глядел на своего коллегу. Эбигейл также ничего не понимала, а Джилл просто светилась от счастья, что это происходит с ней сейчас.
— Джон, как такое возможно? Что это значит? Это ведь бывшее здание лаборатории. А здесь старое фото каких-то школьников. Как это вяжется? — Питер стоял как дурак и пытался как-то сложить всё услышанное.
— Я сомневаюсь, что это школьники. Разве у нас в стране есть учебные заведения, где учатся лишь мальчики? На фото нет девочек. У школ нет никаких гербов.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Может это приют? Приюты часто разделяли по половому признаку. Особенно в малонаселённых районах. Да и отличительные знаки были у них.
— Фиг с ним, допустим. Но какое отношение тогда имеет к этому Роберт Дикли. Что он тогда забыл на фото?
— Наверное, жил там, нет? Я по-другому не могу объяснить, — Джон просто пожал плечами.
— В каком смысле? Он родной сын Рэя Дикли. Зачем ему находиться в приюте?
— Но ты же сам видишь фото. Тем более, этот парень прячет его в своём доме от посторонних глаз. Не кажется ли тебе это странным?
Наступила долгая пауза, во время которой все словно впитывали полученную информацию.
— Мистер Симмонс, получается лаборатория раньше могла быть приютом для детей? — спросила Джилл.
— Её вполне могли переоборудовать. Нет никаких документов об этом здании, так что ничего не могу сказать. Но по тем фото, что сохранились, чисто внешне, это могла быть школа или мог быть приют. Вполне, — Джон будто бы разговаривал сам с собой.
— И слишком много роз везде теперь появляется, — Джилл тоже начинала чувствовать какую-то связь.
— Именно. Не зря мы решили проверить ту информацию про наркотик. Смотрите, что получается. У нас есть фото детей на фоне здания, которое потом стало лабораторией, где создавали наркотики. У мальчиков на форме значки с изображением чёрной розы. Герб, судя по всему, тоже есть роза. Возможно приют так и назывался. На стене здания присутствует рисунок розы. Уже после в этом месте изготавливали наркотик, который назвали «чёрная роза», а потом...
— На телах убитых девушек находили чёрную розу, — закончил за него Питер. — Не кажется ли тебе это слишком натянутой версией? Слишком неправдоподобной?
— У нас пока нет никаких доказательств этого. Просто мои мысли. При этом всё завязано на Дикли. Ведь он был инициатором закрытия лаборатории. А потом, неожиданно, всё сгорело, и не осталось никаких документов. Подозрительно, — Джон снова погрузился в мысли.
— Неужели ты думаешь, что он и есть убийца? — спросил Питер.
— Почти точно нет. У него кишка тонка. Это кто-то другой.
— Тогда какой смысл в твоей версии?
— Он мог кого-то нанять, чтобы ничего не делать сам, — Джон внимательно смотрел на фото мальчиков, словно выискивая подсказку. — Это, как там тебя, Эмилия. Есть ещё что-то по данным уликам?
— Можно обращаться и без «кто там». Обидно, — роботу явно не понравилось такое обращение. — Да, есть один документ.
Эмилия не стала выводить его на экран, а распечатала на стоящем рядом принтере. Джон взял его в руки. Это был документ об ликвидации лаборатории в Брисме. Казалось бы, ничего такого, но детектив очень внимательно прочитал бумагу.
— Смотри, — он подошёл к Питеру. — Тут написано, что лаборатория была ликвидирована три года назад, а свою деятельность начала за два года до ликвидации. И вот ещё. «Переквалифицированное в лабораторию». В куче этого текста можно и не заметить два таких слова.
Питер с широкими глазами снова и снова прочитывал эти строки.
— Получается, до этого оно вполне могло быть, как ты считаешь, приютом?
— Всё возможно. Тем более..., — Джон замолчал, но потом резко указал пальцем на самый конец документа. — Автор. Посмотри на имя.
— Ребекка Ристи. Твою мать. Одна из жертв того убийцы. Бывшая помощница Роберта Дикли. Она работала с документами по ликвидации лаборатории. А теперь мертва.
Оторвавшись от документа, Питер увидел расплывающееся в улыбке лицо Джона, и выглядело это невероятно страшно. Девушки, слушая всё это, находились в полном шоке.
— Теперь у нас появилось слишком много вопросов, но это даже к лучшему. Будет над чем подумать, — Джон находился теперь в прекрасном расположении духа. — Мы закончили с проверкой.
— Я могу передать улики в отдел? — спросила Эмилия.
— Да, пускай пока будут там. Больше вопросов нет, — ответил Джон.
— Большое вам спасибо, мистер Симмонс, что воспользовались нашими услугами.
Джон скривил лицо, но всё-таки тихо произнёс «спасибо» в микрофон, после чего вызвал Роджера, чтобы тот завершил работу «предсказателей». После чего все четверо направились в кабинет детективов.
Джон развалился на своём кресле, девушки сидели смирно на стульях, но было видно, что ими начинает одолевать сон, но уходить они пока не хотели. Питер же не находил себе места.
— Джон, и что теперь будем делать?
Тот начал курить в кабинете, но Питер даже не стал на него кричать. Ему было не до этого. Вся полученная ими информация не могла нормально устаканиться в его голове.
— Завтра отправлюсь в ближайшую деревню, которая рядом с лабораторией. Возьму с собой пацанов.
— После сегодняшнего, Кит тебя просто так не отпустит.
— Значит даст мне охрану. Надо проверить то место. Хотя...я слышал, там уже никто не живёт.
— А нам что делать? — хором спросили девушки.
— В первую очередь, поспать, — ответил Питер.
— Я хоть и редко с тобой соглашаюсь, но сейчас ты прав. Отправляйтесь домой спать, а завтра уже будем смотреть. Всё, быстро, — Джон уже явно расплылся от удовольствия закуренной сигареты и прошедшего дня, поэтому выглядел счастливым.
Хоть девушкам и хотелось послушать дальше разговор детективов, но те были непреклонны. Немного раздосадованные, но очень уставшие, они вышли. Когда дверь за ними закрылась, Питер стал быстро рыться в своих документах.
— Я теперь даже и не знаю, что делать с этим Робертом. Твои версии пока выглядят очень неубедительными, но они не дают мне покоя.
— Слушай, ты когда идёшь к его отцу в психушку?
— Послезавтра.
— Как этот Роберт отреагировал на Джилл?
— Он
