На этот раз его помощь получили начавшие разваливаться на куски големы, и ворота содрогнулись от еще более мощного удара. Закричавший от ужаса начальник стражи кинулся к воротам и всем своим весом повис на засове. Жалкая и нелепая попытка. Следом кинулись остальные стражи. За их спинами десятками зажигались огни факелов и светильников. Раздавались первые тревожные крики поднятых на ноги монахов и священников. Зазвенел голос колоколов — беспорядочный и от этого еще более тревожный. Распахивались двери оружейных арсеналов, заспанные люди торопливо облачались в доспехи и хватали мечи.
Но стражи у ворот не видели ничего, кроме содрогающихся ворот и грозящего вылететь из скоб стального засова, и ничего не слышали, кроме мерных ударов, от которых содрогалась земля.
— Держите засов, братья! Держите крепко и молите о помощи Создателя нашего! — прохрипел обливающийся потом начальник стражи. — С ЕГО помощью удержим!
Его слова и надежды подтвердились — монахам удалось удержать засов на месте и не дать ему слететь…
Ворота рухнули целиком, всей своей чудовищной массой прихлопнув стражей и вдавив их в мощенный камнем двор. Они еще испускали последний хриплый вздох, из их раздавленных тел все еще сочилась кровь, когда в проеме ворот возник из темноты голем и тяжко наступил на поваленные створки ворот, прерывая мучения обреченных монахов. Но и само слепленное из земли создание не протянуло долго — из стен полыхнула слепящая вспышка, и голем осел бесформенной грудой дымящейся земли. Но на смену ему уже шел другой исполин и, хотя ярко-фиолетовая вспышка защитных заклинаний повторилась, она была куда как слабее предыдущей, и голем лишь на мгновение замедлил движение. Шагающая громада, тяжко ступая, направилась внутрь двора, навстречу выбегающим защитникам.
Несмотря на открывшийся путь внутрь резиденции ордена Привратников, стоявшие перед поваленными воротами воины не двинулись с места, не разразились радостными криками. Они продолжали молча стоять, и лишь ночной ветер колыхал их длинные черные плащи и со свистом гудел в узких смотровых щелях глухих шлемов. Похожие на стальные статуи воины бесстрастно ожидали приказа.
Но маг не спешил его отдавать — все его внимание и умение были сосредоточены на медленно подтачивающую стену земляную воронку. И когда в разверстый зев водоворота рухнул первый каменный блок и бесследно исчез, на лице мага появилась хищная усмешка удовольствия. Через три секунды целый участок стены лишился основания и, задрожав, начал рушиться, проваливаясь в жадно ворочавшуюся воронку и превращаясь в невесомую мельчайшую пыль. Но маг ждал не этого и позволил себе облегченный вздох, лишь когда послышался хрустальный звон разлетевшейся на куски огромной сферы, что годы назад была впаяна в камень стены и обеспечивала защитным заклинаниям беспрерывный приток энергии. Воронка словно подавилась и, сделав еще несколько рваных оборотов вокруг своей оси, изрыгнула из себя сверкающий поток энергии, невидимый обычному человеческому взору. А маг раскинул руки в стороны, впитывая в себя разлившееся вокруг море силы, и торжествующе расхохотался. Ему удалось. Окутывавшая стены мерцающая дымка медленно рассеивалась. Этот участок стены лишился магической защиты, способной испепелить незваного гостя за долю секунды.
Утерев рукавом покрытое потом лицо, маг мгновение прислушивался к доносящимся из-за высоких стен крикам и к мерным грохочущим шагам голема.
Затем повернул голову к воинам и коротко кивнул:
— Вперед.
Шеренги дрогнули, и стальные статуи ожили, делая свой первый шаг к зияющему зеву ворот.
Дождавшись пока последние из бесстрастных воинов исчезнут в воротах, маг ступил следом, стараясь ступать как можно ровнее и ничем не выдать охватившую его усталость. Да, у него получилось пробить магическую защиту ордена, но это далось ему дорогой ценой. А впереди еще долгий и ожесточенный бой — Церковь не умеет сдаваться и не просит пощады. Проклятые фанатики…
Еще шаг — и взору мага открылось происходящее во дворе. Посеребренная светом луны металась фигура голема, крушащего постройки, вырывающего с корнями столетние деревья и расшвыривающего, топчущего, рвущего на части защитников ордена. Но, как с ревностью отметил маг земли, закованные в доспехи ниргалы были куда смертоносней и успели проложить кровавую дорогу ко входу в центральное здание, шутя пройдя сквозь ряды обороняющихся.
Первый из ниргалов поднялся на широкие ступени и не успел сделать больше ни шага — вырвавшаяся из стен молния пронизала его насквозь, войдя в грудь и выйдя из спины, прожигая в черном плаще дыру с неровными краями. Доспехи остались невредимы, но воин пошатнулся и, с лязгом рухнув на ступени, скатился вниз, где и застыл мертвой грудой железа. Но остальных ниргалов это не остановило — презрев смерть, они перешагнули через тело павшего товарища и пошли дальше под веерными ударами сверкающих молний. Повинуясь воле своего создателя, голем развернулся и зашагал на помощь ниргалам, оставляя за собой взрыхленную полосу земли, перепаханную его ногами-тумбами.
А совсем с другой стороны, с тыльной стороны резиденции, вспыхнуло взлетевшее до небес пламя, рассеяв ночную мглу. И маг земли растянул губы в довольной усмешке — второй отряд взялся за дело и штурмовал задние ворота, тогда как большая часть защитников находилась в главном дворе или уже пала под натиском атакующих… Да… этой ночью будет жарко…
Церковный вопрошатель поморщился от едкого запаха паленой плоти, дождался, пока крики пытаемого еретика стихнут и со вздохом, ни на что не надеясь, задал уже набивший оскомину вопрос:
— Имена твоих сообщников?
Мотнув головой, чтобы убрать с лица намокшие от пота волосы, лорд уставился на вопрошателя и зло оскалился:
— Дурак! Жалкая марионетка в руках Церкви! Тебе самому не надоело ночь за ночью спрашивать меня об одном и том же? Или… Постой… А может, тебе просто нравится наблюдать за моими страданиями?! А?! Может, мы не настолько разные, святоша? Ты ведь наслаждаешься моими корчами? А? Давай, признайся, здесь все свои!
— Твои физические страдания ничто по сравнению с моими душевными терзаниями, — ровно произнес вопрошатель, бросая перо на сверкающий девственной белизной лист бумаги и вставая из-за стола. — Это тяжкий грех! Когда мы закончим с тобой, я приму епитимью и долгие дни буду замаливать свои грехи, моля Создателя об искуплении!
— Да что ты? — издевательски воскликнул лорд Ван Ферсис и сплюнул красную от крови слюну на грязный каменный пол. — Ну надо же! Я вишу на ржавых цепях, мою плоть рвут раскаленными клещами, и после всего этого я же еще и виноват в том, что ты нагрешил! Церковь везде сыщет виноватого, да, святоша? В отличие от тебя, я несу полную ответственность за свои деяния!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
