им оружие Джори и отправила его в полёт. Прочитав Джори ещё одну лекцию об эмоциях, Даджа заставила близняшек упражняться в третий раз. Ничего не вышло; через минуту ей стало ясно, что Ниа не поверила обещанию своей сестры о том, что та будет держать себя в руках. Она дёргалась при каждом наносимом Джори ударе, хотя ей удавалось блокировать каждый раз.
Когда зазвонил колокол к завтраку, близняшки посмотрели на Даджу. Она протянула руки к их шестам. Ниа сунула свой шест Дадже и сбежала. Джори отдала свой шест нехотя.
— Я смогу лучше, ‑ сказала она Дадже. ‑ Только, полагаю, ты теперь захочешь вернуться к прежнему, скучному способу. ‑ Она побежала прочь из классной комнаты.
Даджа решила не завтракать с семьёй. Запах горелого подсказал ей, что завтрак, приготовленный полу-запуганной прислугой, она вполне могла пропустить. Вместо этого она оделась, взяла свой повседневный посох и сумку с очертаниями рук Бэна, и пошла в кузницу Тэйрода. На полпути вниз по улице Тэнни пожилая женщина, почти круглая из-за своих юбок и платков, продавала с тележки пирожки. Даджа купила себе завтрак, и пошла дальше, вертя свою проблему у себя в голове.
Ниа нравилось сидеть и медитировать. Джори лучше всего концентрировалась, когда двигалась. Сколько Даджа ни совала эти факты в горн для нагрева, они всегда выходили в одном и том же виде.
«Вот тебе и магия», ‑ мрачно подумала она. «На треть — слава, на треть — веселье, и на треть — полировка металла, пока спина, колени и руки не заноют».
Она хохотнула. Иногда прежняя морская жизнь всплывала в её мыслях в самые странные моменты. Но этот урок она усвоила. Металл портился от ржавчины, если его не начищать. Близняшки никогда не получат полной отдачи от своей силы, если Даджа будет ленивой наставницей. Работа — это работа: её следовало делать правильно.
Глава 7
Если Тэйрод Воскаджо и не был самым уродливым белым человеком, каких Даджа помнила, то только потому, что её память проявила милосердие и выкинула воспоминания о более уродливом человеке у неё из головы. Волокнистые карие волосы едва покрывали его массивную голову. Тёмные глаза глядели из-под кряжистых бровей. У него был сплюснутый нос; под узкими губами выступала вперёд глыба подбородка. Его руки были молотами из мышц и костей. Роста он был в шесть с половиной футов.
Каждый ребёнок в округе знал, что этот мужчина с внешностью чудовища был готов на всё — от спасения воздушных змеев до давания денег на сладости. Девушки делились с ним своими любовными проблемами; молодые люди просили у него совета о том, как управиться со своими отцами. Он был главой гильдии кузнецов Наморна и знал о работе с железом даже больше Фростпайна. Он не был магом.
Он был рад позволить Дадже работать в его кузнице в обмен на её помощь в некоторых из его проектов. Она училась у него тонкой работе с железом, создавая из металла подобные кружевам узоры: от Сиф до Моря Камней равному Тэйроду в этом было не сыскать. Будучи успешным мастером-кузнецом, Тэйрод руководил почти двадцатью учениками и подмастерьями в своей большой кузнице на Улице Молота.
Перед тем, как войти в кузню Тэйрода, Даджа задержалась, чтобы поглядеть на стоявшие во внутреннем дворе сани, накрытые парусиной. Сани принадлежали губернатору Кугиско. Они представляли из себя чудесное сочетание латуни, эмалевой краски и позолоченного литья. Им не хватало только полозьев; те уже были почти готовы. Сегодня они с Тэйродом закалят два длинных куска металла, которым потом придадут форму двух серебристых, изящных металлических полозьев, которые будут рассекать снег и лёд. Если всё пойдёт хорошо, они смогут отпустить сталь на следующий день[9], а полозья закрепят уже на послеследующий.
Зайдя внутрь, она прислонила свой посох Торговца к стене в прихожей, затем повесила на посох свою сумку и тулуп, чтобы скрыть его характерное латунное навершие. Хоть никто из людей Тэйрода не говорил ничего против Торговцев, было бы глупо выставлять напоказ самый широко известный символ её народа. Она запихнула шарф, перчатки и вязаную шапочку в тулуп, и сняла свои подбитые мехом сапоги, заменив их на кожаные ботинки.
— Готова к работе? ‑ Тэйрод стоял в дверях, завязывая свой кожаный фартук. Он был из семьи рудокопов в землях к северу от Сиф; даже после тридцати лет на южном береге он всё ещё говорил с характерным акцентом. ‑ Наставничество тя не притомило?
Даджа осклабилась, ища свой собственный кожаный фартук:
— Как вообще можно иметь личную жизнь на этом острове, когда слуги так сплетничают?
Тэйрод хохотнул, ведя её в свою кузню:
— Да поди весь город ужо знает, шо учишь тех девчонок, ‑ поддразнил он. ‑ Если чё наши слуги и умеют, так это лясы точить.
В промежутках между нагревом металла до надлежащего жёлто-коричневого цвета для закалки и проверкой Тэйродом своих учеников и подмастерьев, Даджа работала над железными прутьями, которые она использовала для многих своих изделий. Тем утром она делала их особо внимательно, придавая прутьям форму не только с помощью волочильных клещей, но и с помощью своей силы. Эти прутья станут основой для перчаток Бэна.
Утро пролетело незаметно. Даджа вздрогнула, когда жена Тэйрода позвала их к обеду. Она убрала свои инструменты, а подмастерья и ученики повалились в столовую стремительным стадом.
Оказавшись внутри, ученики уселись за один длинный стол, а подмастерья, Тэйрод и Даджа — за другой, и все набросились на полные пищи тарелки. В отличие от многих других мастеров, Тэйрод следил за тем, чтобы его люди были хорошо накормлены. Он как-то упоминал Дадже, что делал это исключительно из шкурного интереса — довольные рабочие работали лучше.
На середине обеда служанка привела в столовую мальчика, державшего в руках запечатанный лист пергамента. Она указала ему на Даджу. Когда он подошёл, Даджа увидела, что он носил эмблему Ладрадунов на плече своего потёртого серого тулупа. Он старался не глазеть на накрытый стол. Мальчик молча протянул ей послание.
Она взяла послание и жестом приказала ему подождать, роясь в кармане, ища серебряный аргиб на чаевые. Мальчик выглядел наполовину заморенным голодом. Она надеялась, что он купит себе чего-нибудь поесть перед возвращением домой.
— Внимательно читай, убедися, значить, шо не надо ответа обратно слать, ‑ посоветовал ей Тэйрод. Одной рукой он ухватил ломоть жареной свинины, а другой подцепил два куска хлеба. Он бросил свинину на один кусок хлеба, накрыл другим, и сунул бутерброд мальчику: - Жена слишком много готовит, ‑ проворчал он. ‑ Едай, не пропадать же добру.
Мальчика не требовалось
