что уютнее перекусывать за барной стойкой. Но здесь тоже весьма ничего. Открывается вид на часть сада Кости и весь поселок вдали. За дорогой, которая идет у кованой изгороди, видны сосны.
Наконец, стол сервирован, и вся наша большая компания усаживается. Тетя все же насторожена по отношению к Косте. И в целом больше молчит. А вот Карина с Мишей полностью расслабились.
– Эх, когда–нибудь мы тоже заработаем на такой дом! – мечтательно говорит подруга.
– Если не будешь вопить, что я все время на работе, – хмыкает ее парень.
Костя вдруг вклинивается в их диалог.
– Мой друг хорошо знаком с человеком, который отстраивает поселок. Могу узнать подробности по рассрочке. Недешево здесь. Но вам ведь не обязателен большой метраж?
Миша приосанивается.
– Мы скопили кое–что. И прабабушка оставила мне квартиру. Можно посчитать, на что выйдет… Уж брать так брать, мы же не все время будем вдвоем.
Ух, я даже начинаю немного завидовать их крепкой паре. По–белому, конечно! Ребята молодцы.
– Оставь телефон, и продажники тебе позвонят.
Карина чуть не давится супом.
– Мой номер у тебя есть, Костя. Пусть мне звонят! Миша там навыбирает…
Мишка морщится и машет рукой.
– Дай её. Мне все равно некогда.
Мы с Костей с улыбками переглядываемся.
– А мы в Ключевском выбрали дом, – робко вступает в разговор тетя Нина.
– Не боитесь толп туристов к роднику? – Костя поднимает брови.
Тетя усмехается.
– Мы взяли далекий участок. Да и не помешает нам никто. Зато за счет этого на большой дом с садом была скидка! Я и огородик хочу разбить. Чтобы летом свой огурчик, помидорчик. Вишневскому заодно разминка. А то уже по форме дивана стал, как вышел на пенсию!
Теперь мы вовсю смеемся. Мужчины, правда, слегка нервно. Видимо, представили себя на месте мужа моей деятельной тетушки.
До конца обеда мы так и обсуждаем плюсы и минусы поселков, частных домов. Костя время от времени упоминает друга. Мне уже даже интересно на него посмотреть. Раз уж остаюсь здесь… Почему–то от мысли про это бегут мурашки. Ведь он сам попросил не уезжать!
После еды я должна уйти к малышу. Друзья сразу начинают собираться домой.
– Невежливо убегать сразу после обеда, – вздыхает Каришка, – но через два часа у меня зачет.
Она еще учится на заочном.
– Да и я с ребятами поеду, – решает тетя, – еще позвоню тебе вечером, Элин.
Нина теперь будет держать руку на пульсе. С Костей они прощаются уже вполне по–человечески. Но она все равно подозрительно на него косится.
– Спасибо, теть Нин. Рада, что ты вернулась, – говорю от души. Мы обнимаемся.
– А я–то как рада! Целуй за меня Лёвушку.
Киваю, расцеловываемся и мы с ней. Костя идет провожать гостей на улицу. А я все еще в состоянии странного шока поднимаюсь наверх.
***
Константин
Элина осталась в доме – это самое главное. Я был, наверное, на 99% уверен, она уедет. Под крыло к тетушке. Туда, где ей более логично быть.
Нина спросила, будем ли мы разбираться. И я впервые задумался о еще каких–то тестах. Может быть, поискать хороших медиков? Напрячь связи. Хотя… это не главное.
Если бы вопрос стоял так – мы доказываем, что Лёва мой сын, и они с Линой остаются здесь, или не доказываем, и они съезжают. Но… Я не хочу, чтобы они уезжали. Вообще. При всех обстоятельствах. Это я понял очень конкретно сегодня.
Что я почувствовал? Жалость? Нет… Ощущение привычки? Мы уже прижились вместе. Да в целом тоже не совсем. Есть немного, но решающую роль оно не сыграло. Тогда что? Желание к этой девушке? Да, оно в полной мере присутствует. Хотя опять же, его было бы недостаточно для такого шага.
А что тогда, черт возьми, Козырев? Ты в нее влюбился? Не доверяя целиком и полностью… Так что, бывает?
Уже проводив близких Лины, собираю тарелки в посудомойку и задаю себе все эти вопросы. Я всегда ценил в людях честность! Нет, мутные приятели меня тоже окружали. Особенно лет до двадцати. Но действительно хорошо относился я только к тем, кто был со мной искренен. У нас и в семье принято говорить напрямую.
Впрочем, Лина и не увиливает. Стоит на своей правде. Неужели что–то пошло не так с тестами?! И мелкий – мой… От мысли становится жарко и накатывает непреодолимое желание его увидеть. Как будто прочитаю ответ на маленьком лбу.
Уношу скатерть в прачку, сам шагаю по лестнице вверх. Дверь в комнату Лины закрыта. Стучусь негромко. Слышу легкие шаги. Элина высовывается.
– Он заснул.
Мне бы уйти, но…
– Можно взглянуть?
Лина хлопает ресницами, но впускает меня. Пацан лежит на большой кровати.
– А почему не в своей? – киваю на шедевр от Михаила.
Элина морщит лоб.
– Там матрасик… В общем, его надо как–то постирать.
– А может, новый купить? Закажи по размеру, – предлагаю на автомате и добавляю, – деньги возьми из продуктовых.
Лина вздыхает. Я никак не комментирую, подхожу ближе к малышу. Нет, никаких опознавательных знаков на мордашке. Поел, спит. Невозмутимый. Хм, ну что–то есть от меня.
Вывод чуть не заставляет нервно засмеяться. И, наверное, сейчас хорошо бы сказать про еще один тест…
– Кость, я рада, что ты оставил нас без всяких дополнительных проверок. Ну, то есть… Новые тесты могут снова не показать отцовство. А ты хочешь, чтобы мы были здесь при любом раскладе. Или чтоб я была.
Ей трудно говорить. А я вообще прикусываю свой язык. Что сказать? Ты знаешь, я все–таки решил перепроверить… Малышка рада и думает, я принимаю ее любой. Да так и есть, черт! Но внутри все больше зреет желание внести ясность. Тем более, мелкий
